Тигровая лилия - Катерина Зверь

– О разном, матушка, – ответила Джемайя. – Мнения о том, что делать дальше, расходятся. Старшая тень предлагает решительные меры – например, провести полномасштабную облаву в самом городе.

Руйо усмехнулась и покачала головой, улыбнувшись устало и ласково, как пожилая мать великовозрастного сына, услышавшая о том, что он все еще способен на детские шалости.

– Каким образом Дейем предполагает выкурить демона из укрытия, не поднимая лишнего шума?

– Как заставить людей ничего не слышать и не видеть в ночь большой луны? – Джемайя усмехнулась в ответ. – Несколько дней перед этим утомлять их шумом и зрелищами. Дейем предлагает устроить праздничное шествие через весь город, привлекая лекарей и жрецов, чтобы собрать как можно больше зевак, и под прикрытием театрализованных представлений в честь богов здоровья и удачи провести ритуалы, способные открыть местонахождение демонов.

Улыбка Руйо слегка померкла. Первая мать покачала головой и снова взглянула на город.

– По-настоящему отчаянный план. Вполне в духе Дейема. Он всегда отличался горячим сердцем и не менее горячей головой. Пришлось выдать ему двойную порцию ответственности, чтобы он хоть немного научился усмирять свои порывы, и теперь я чувствую себя так, будто навешала на лапы горного орла железных грузил, чтобы хоть как-то удержать его от попыток долететь до солнца. Много ли Теней отбрасывает то же пламя, что и Старшую?

– Не так уж и много, матушка, – созналась Джемайя. – Затею Дейема поддерживают лишь самые юные – те, кто тяготится бессилием и бездействием, и горят жаждой действий – действий вообще, а не каких-то конкретных. Опытные же Тени полагают, что лишний шум в этом деле неуместен – слишком велик риск, что шума окажется слишком много и он долетит до ненужных ушей. Это приводит к спорам о том, до каких пределов стоит уповать на помощь богов.

Руйо вздохнула.

– Кажется, следует навестить Серый угол и напомнить некоторым Теням о том, что боги – любые боги – никогда не дают прямых ответов и никогда не оказывают помощь напрямую. Они могут вытащить из твоего кармана монету, чтобы, наклонившись поднять ее, ты заметил камень, лежащий на дороге, и не споткнулся. Они могут подбросить тебе под ноги удобную палочку, чтобы вытащить упавшее в трещину кольцо, дорогое твоему сердцу. Но не их вина, если ты не услышал звон выпавшей монетки и не сообразил оглядеться по сторонам в поисках подходящего инструмента. Если боги желают помочь нам в этой охоте, значит, оставляют подсказки, которых мы не видим. А если их не трогают слезы и мольбы тех, чьих родных убивают неведомые твари, – вряд ли их тронет дорогостоящий и многолюдный ритуал. Я прожила на этом свете не так много лет, чтобы постичь ход мыслей богов до конца, но достаточно, чтобы приблизиться к его пониманию. А что думаешь ты, Джемайя?

– О затее Старшей тени? – Девушка вопросительно склонила голову набок.

– О том, как поступить дальше.

– Мою тень отбрасывает то же пламя, что и вашу, матушка. Не имея точных сведений, мы не сумеем продумать облаву как следует. Может быть, демон глуп и шум спугнет его. Может быть, он умен и сумеет разгадать замысел – и затаится еще больше. А может быть, и вовсе нет никакого демона, но тот, кто наносит эти раны, окажется в толпе зевак, и кто-то еще пострадает от его рук. Можно гадать до тех пор, пока луна не утонет в море[1], можно подозревать весь мир – пока у нас нет ничего, что позволило бы заподозрить кого-то конкретного.

Руйо снова кивнула, словно ожидала услышать именно такой ответ.

– Ты уже знаешь, где следует искать дальше?

– Не совсем, матушка. Но я знаю того, кто сможет подсказать мне нужное место.

Первая мать прищурилась, всматриваясь в завесу дождя: ливень постепенно утихал, мутный белесый покров становился все прозрачнее, и цветных пятен на противоположном краю бухты стало как будто бы больше. Зеленые полосы растительности, кажущиеся в грозовом полумраке синевато-серыми, теперь проступали отчетливее, к холодным сизым оттенкам мокрого камня добавились теплые бежевые. Поблекшая под налетевшей бурей, Ямарра проступала снова, как морская тварь, сливающаяся с валунами при приближении хищника и становящаяся видимой, когда опасность уходила прочь.

Несколько мгновений Руйо смотрела на разноцветные пятна, словно выискивая глазами дом того, о ком говорила Джемайя. Затем медленно кивнула:

– Хорошо. Можешь идти – буря скоро пройдет.

Джемайя коротко поклонилась и, развернувшись, зашагала обратно по галерее к лестнице. Руйо проводила ее взглядом и снова посмотрела на Ямарру – и теперь в глазах Первой матери не осталось ни капли спокойного тепла, лишь холодное беспокойство.

Город, зажмуривший окна от брызг дождя, поджавший навесы, спасаясь от ветра, теперь снова распахнул веки ставен, расправил крылья шатров, раскрылся навстречу выглянувшему солнцу, высушивая промокшее оперение.

Несмотря на сильный ливень, луж под ногами почти не осталось – вода не задерживалась на каменных мостовых, уходя вниз по затейливой системе сточных канавок, направлявших влагу в сады на крышах и палисадники на улицах. Паутина стоков служила своего рода кровеносными сосудами, соединявшими ярусы; влага, накапливавшаяся на верхнем уровне, стекала на нижний, и так до самого моря – городские уровни подпитывали друг друга, превращаясь в единое целое. Лишь после сильных ливней – таких, как сегодня, – на улицах оставались широкие, мелкие лужи, прогревавшиеся на солнце, и в них с одинаковым удовольствием плескались и птицы, и ямаррская ребятня.

Воздух недолго пробыл свежим и прохладным – выглянувшее солнце принялось высушивать промокшие камни, и улицы окутало влажное тепло, превращая их в бани.

Одежда мигом начала казаться тяжелее, коса неприятно липла к вспотевшей шее, и Джемайя стащила капюшон, встряхивая головой в тщетной попытке проветрить сопревшие волосы. Если на нижних ярусах, куда уже не доставали лучи опускающегося солнца, царила сырая, пахнущая морем прохлада, то здесь, на срединных уровнях, где располагалась большая часть жилых домов, оставалось уповать лишь на прилетающий с залива ветер. Но ветер, как назло, утих, и в воздухе повисла целая смесь запахов: мокрых цветов и сырых тканей, благовоний и жареной рыбы, влажной земли и застоявшихся водорослей.

А вскоре все прочие ароматы перебило зловоние сточных вод. Джемайя, поморщившись, огляделась, выискивая источник запаха. Так и есть – потоки воды повредили сточную трубу, проходящую между двух домов; по