Разрушитель - Мария Токарева

– Но тебе… нравилось сжигать людей? – уточнил Митрий, приближаясь к Раату и резко хватая самого императора асуров за запястье.

– Нет. Для меня все это – не больше чем поглощение миров, когда я еще был просто змеем, – вздохнул Раат, шелковой лентой выворачиваясь из захвата. – Милый мой, меня ведь не научили иному. Что я знал про «правильно» и «неправильно»? Лорд Нираш считал, что это правильно. Ты считаешь, что это неправильно. Но ты меня не научил своей правде. А ведь я бы… послушал. Если бы ты забрал меня тогда из темниц. Я был пластичен и податлив, как тесто. Так в чем оказалась твоя правда?

«В невмешательстве… – напомнил себе Митрий, Лорд Гордыня. – Не в спасении жизней, а в невмешательстве».

Дверь в покои распахнулась без стука: на пороге стоял Лорд Нираш. Он был облачен в зелено-черный китель, оттеняющий его бледную кожу и сияющие ало-зеленые глаза. Его голос был сладким, как сироп, и ядовитым, как цикута:

– Митрий! А мы все тебя заждались! Собирайся! Надевай лучшее кимоно! В моем замке пир в честь нового Лорда асуров! И в честь обретения Алмаза Жизни и Ключа Смерти.

– Что?! – Митрий содрогнулся и невольно посмотрел на Раата, точно ища в нем верный ответ. Император асуров не поднял глаз. Он сидел, втянув голову в плечи, точно школьник, застигнутый за шалостью, лишь его пальцы нервно теребили складки кимоно. На его лице читалась не просто покорность – на нем отражался настоящий ужас.

– Иди с ним, – печально улыбнулся Раат, съеживаясь под взглядом своего… подданного.

И в этот момент Митрию, раздавленному собственным падением, вдруг стало до боли жаль это древнее космическое чудовище, не хотелось оставлять его одного в роскошных покоях, под гнетом тени всесильного сёгуна.

– А ты? – тихо протянул Митрий.

– А я микадо, – еще тише, почти неслышно, ответил Раат, опуская глаза. – Я не покидаю свой дворец.

Митрий бросил взгляд на ширму и висящее за ней одеяние. Тут же в покои вошли слуги, помогая новому Лорду Гордыне переоблачиться в темно-синее кимоно с хаори, расшитым серебряными хризантемами.

– Идем же! – провозгласил Лорд Нираш, открывая черную прорезь портала. – Нас ждет праздник!

Митрий последний раз обернулся на печального Раата и покорно ступил в портал. По ту сторону замок Лорда Нираша оказался противоположностью сдержанному дворцу Раата. Он был выстроен из черного, отполированного до зеркального блеска камня, казалось, поглощающего свет. Гигантские залы тонули в полумраке, который разрывали лишь вспышки зеленоватого магического пламени в бесконечных канделябрах. На стенах плясали уродливые тени, напоминающие чьи-то предсмертные корчи.

Из многочисленных залов, погруженных в полумрак, доносилась ужасающая скрипящая и воющая музыка. Здесь начинался бал. Бал-маскарад. Праздник в честь нового асура, Лорда Гордыни.

Существа в изысканных кимоно и роскошных платьях, с лицами, скрытыми за причудливыми масками из перьев и черного бархата, кружились в танце. Их движения были плавными, вальяжными, но в каждом жесте, в каждом наклоне головы сквозила насмешка над самим понятием праздника. Никто из гостей не испытывал радости многие века.

Вороны. Вороны Отчаяния, низвергнутые во тьму своей последней волей скорби и ужаса.

И все они приветствовали Лорда Гордыню, салютовали ему бокалами. Митрия подвели к длинному столу, ломившемуся от яств. И его охватил ужас: на серебряных блюдах лежали не изысканные кушанья, а черные обугленные кости, перемешанные с обломками хитиновых панцирей и обгоревшими перьями. В хрустальных кубках плескался не алкоголь, а жидкий зеленый огонь, который испускал не тепло, а леденящую стужу.

– Что это… – прошептал Митрий, чувствуя, как холод охватывает все его существо. – Это же… Это же останки…

– Останки Воронов-неудачников, – безразлично пояснил Нираш, подходя к нему с бокалом зеленого пламени. – Тех, что не выдержали тяжести отчаяния и растворились в Реке Скорби. Это пища Воронов. Цикл. Экономно.

– Каннибалы! – вырвалось у Митрия.

– Не без этого, – ухмыльнулся Нираш, отхлебывая из своего кубка. – Будто ты не знал, в какое общество попал. Это и есть наша пища. Отчаяние. В самой его концентрированной форме.

Митрий наблюдал, как Вороны с изысканными манерами разламывали хрупкие черные кости и запивали их ледяным зеленым пламенем, и его тошнило.

– Я обязан сидеть до конца? – просипел Митрий, всей душой желая не просто уйти, а сбежать. Желательно из Бенаама. Этот праздник «в его честь» был еще одной формой пытки. Его заставляли сидеть и смотреть, как Вороны поглощают себе подобных. Пиршество все больше напоминало кровавую тризну хищников, падальщиков, гиен и грифов. Лица Воронов превращались в уродливые пасти-клювы, когда они жадно закидывали внутрь эту мерзкую пищу.

– Выпьешь с нами, Лорд Гордыня? – любезно предложила подоспевшая Одио, облаченная в шикарное черное платье с глубоким декольте. Она поднесла Митрию кубок зеленого пламени.

– Ты… ты тоже здесь, – пробормотал он безразлично.

– Как и все мы. Как и все, чьи истории ты видел в подземелье, – усмехнулся над ухом Верховный Ворон Алистер, пододвигая к Митрию тарелку с костями.

– Нет, это не мое пиршество. Я Лорд Гордыня, но не обязан есть Воронов! – воспротивился Митрий, выходя из-за стола под оглушительный хруст пожираемых костей и панцирей.

– Голубей есть вкуснее, не спорю, – ехидно заметил Алистер, а Одио залилась мерзким каркающим хохотом.

Позже, в относительном уединении у огромного витражного окна, изображающего сцены падения Бенаама, Митрий нашел в себе силы задать вопрос, жгущий его изнутри:

– Почему, Нираш? Почему ты пытал его? Раата. Почему позволил этому злу, этой жестокости усилиться до такой степени?

– А ты не помнишь, что он сделал с моей сестрой? – Нираш, прислонившись к стене, на мгновение сбросил маску насмешливого веселья. Его неестественно красивое лицо стало усталым и даже старым.

– Он… упал на ее замок! Это был несчастный случай!

– Это он так говорит! – Голос Нираша внезапно сорвался, в нем вновь заплясали искры давней неукротимой ярости. – А напомнить, что еще было?! Он надругался над ней и ее дочерями! Это ты забыл?!

– Но ты же сам говорил, что не видел этого и нашел Раата на дне воронки…

– Я увидел только руины… – Нираш отвернулся, глядя в темное стекло. – И ее тело среди них. Я ничего не могу знать наверняка. Но ты же помнишь, каким я был тогда? Я знал, что поймал в свои сети само вселенское зло. И я был прав.

– А моя семья тоже была злом? – с горьким упреком кинул Митрий. – Моя жена? Моя дочь? Они что, тоже были воплощение тьмы?

– Случайность! – Нираш махнул рукой, и в этом жесте отразилась чудовищная обесценивающая легкость. – Просто случайность. Я никогда не хотел зла тебе лично.

– Когда пошел войной против семарглов? – сурово бросил Митрий, расправляя плечи вновь не как пленник, а как властитель, Лорд. – По-твоему, артобстрел нашей столицы – это случайность?

– Я не целился в твою семью!

– Но попал, – тихо, но неумолимо сказал Митрий. – И дороги назад уже нет. И не