Сердце тумана - Хелен Шойерер

Она сосредоточилась на командующем Суинтоне, отметив характерные боевые топоры, пристегнутые к его спине. По крайней мере, он знал причину. Она неумело заглушила голоса остальных и сосредоточилась на его разуме, и – ничего. У нее не было особого контроля над своей магией. Никто не учил ее пользоваться ею, никто не направлял ее, поэтому ее методы были непроверенными, безыскусными и непредсказуемыми. Но она все равно могла получать результаты, в большинстве случаев. До сих пор.

Она нахмурилась. Как такое возможно? Она попробовала еще раз, и по-прежнему – ничего. Она выругалась себе под нос. Единственный раз, когда она действительно хотела использовать свой «дар», он оказался бесполезным. Дар – что за нелепое понятие. Так магию называл Старший, но не она. Ее «дар» был тем, что просто продолжает приносить сомнительные плоды в виде подслушанных оскорблений и жалости, постоянных расспросов о ее происхождении и постоянного чувства изгнания в собственном доме. Дар ли это? Блик так не думала.

Все еще будучи не в состоянии прочитать мысли Суинтона, она сосредоточилась на мехе с вином, висевшем на его седельной сумке.

Чего бы только я сейчас не отдала за то, чтобы выпить, – подумала она, поджимая потрескавшиеся губы.

К тому времени, когда компания остановилась, чтобы разбить лагерь, большая часть пляжа скрывалась в тени Хоторнского хребта. Холодок пробежал по липкой коже Блик, когда ее отвязали и стащили с седла, а ноги погрузились в прохладный крупнозернистый песок.

– Иди приведи себя в порядок, если хочешь, – сказал Фиори на удивление мягким голосом.

Блик посмотрела на остальных мужчин с недоверием.

– Они тебя не тронут.

– Я в это не верю.

– Тогда оставайся грязнулей. Выбор за тобой.

Блик стиснула зубы. Она чувствовала, как на ее коже запеклись слои грязи, сажи и пота, толстые и жирные.

– Ладно, – сказала она и оставила батталонийца у своей лошади.

Было трудно удержаться на ногах в дюнах. Она не могла удержать равновесие, так как песок под ногами смещался и ускользал из-под ног. Но ей это удалось. Свежий морской бриз растрепал выбившиеся пряди ее волос и пробрался сквозь тонкую ткань туники. Она пошла на шум волн, набегающих на берег. Подойдя ближе к пенистой кромке воды, она увидела, что пляж усеян кусками сухих мертвых кораллов, выброшенных на берег из морских глубин, белых, как кости, выбеленные солнцем. Они хрустели и распадались под ее весом, их тупые концы впивались в нежные подошвы ее ног. Бирюзовая вода омывала ступни, холодная и успокаивающая. Она наклонилась, закатала штанины чуть выше колен и пошла дальше по мелководью. Прошло много времени с того мига, как она в последний раз видела воду такой прозрачной, вероятно, с тех пор, как они с Бреном больше года назад забирались так далеко на юг.

Блик посмотрела на открытую воду, последние лучи заходящего солнца отражались от ее плоской, кажущейся бесконечной поверхности. Она тяжело вздохнула. Ей хотелось оказаться там. Это одновременно и освобождало, и сокрушительно опустошало. При взгляде на воду глубина ее отчаяния, с которым она обычно так усердно боролась, пытаясь подавить, раскрывалась подобно бушующему водовороту, угрожая засосать ее и утянуть на дно. В других случаях уединение приносило высвобождение – облегчение нарастало, поднималось в ней подобно волне. С воды не доносилось никаких голосов, ничьи мысли не вторгались в ее собственные.

Громкий смех мужчин, стоявших на берегу, вывел Блик из задумчивости. Она зачерпнула воду ладонями и, ополоснув лицо, принялась энергично растирать его.

Боги, все бы отдала за кусок мыла, – подумала она, понимая, что, скорее всего, только еще больше втирает в кожу копоть. Она неохотно повернулась и побрела обратно, туда, где мужчины собирали палатку командира. Они разбили ее у подножия гор. Перед ними простирались залив Фелдер и Восточное море, спокойные и пустынные, если не считать нескольких облаков, плывущих по горизонту. Палатка командира была единственной, которую разбили, остальные должны были спать под звездами. По тому, как он расхаживал по лагерю, Блик видела дисциплину в каждом действии командира. Он расседлал и остудил своего жеребца, сам натер воском сбрую и напоил лошадь точными и продуманными движениями. Казалось, что черты его лица смягчались, когда он разговаривал с животным, но эти моменты были редки. Он не участвовал в перебранке между гвардейцами и почти ни с кем не разговаривал, кроме Фиори и двух мужчин, стоявших бок о бок и переговаривавшихся неразличимыми голосами.

Как только солнце скрылось за горами, Блик начала дрожать. Но она не попросила плащ. Несмотря на урчание в животе и сухость в горле, она ничего не сказала и ни о чем не попросила, хотя и придвинулась как можно ближе к огню.

Она смотрела, как мужчины подбрасывают дров в костер, закрепляют палатку командира и разворачивают свои спальные мешки. Кто-то бросил тяжелое одеяло ей на колени – Фиори. При свете костра Блик разглядела его лицо. Его брови были удивленно приподняты, а широкий нос и круглые золотистые глаза делали его полной противоположностью командующего – теплым и добрым. Он почесывал затылок, проходя по лагерю и болтая с солдатами, оставляя их посмеиваться, пока они занимались своими делами.

Следующую минуту Блик провела, осматривая землю в поисках брошенного оружия, которое она могла бы украсть. Ее руки все еще были скованы кандалами, но ей хотелось чем-нибудь защититься. Она заметила Фиори, который, как она теперь поняла, был правой рукой командира, направлявшегося в лес вместе с Суинтоном на охоту. Блик нахмурилась. Они были странными напарниками друг для друга, как свет и тень. А разве выбор напарника не говорит о человеке многое? Как только эта мысль пришла ей в голову, она представила Брена. Что говорило о нем то, что он дружил с такой девушкой, как она? Она не хотела думать об этом сейчас.

Через некоторое время мужчины вышли из леса, Фиори нес на плече небольшого оленя.

– Командующий наш не перестает меня удивлять, – с ухмылкой сказал Фиори, скинув тушу на землю у костра и хлопая начальника по спине.

Блик могла поклясться, что заметила тень улыбки на лице командующего.

– Стефан, окажи нам честь, – позвал Фиори и протянул пехотинцу охотничий нож.

– Кто-нибудь дал девушке попить? – спросил командующий.

Блик мгновенно встрепенулась.

– Нет, командующий, – сказал Стефан.

Кто-то бросил ей бурдюк с вином, но командующий поймал его прежде, чем тот долетел до нее.

– Только воду.

Блик испепелила его взглядом, но все же взяла протянутую ей флягу с водой. Вода была еще теплой после