Сто жизней Сузуки Хаято 2 - Мария Александровна Дубинина

Ишинори принял ванну – после нескольких дней в горячке это было необходимо – и подготовил талисманы, без которых наотрез отказался покидать рёкан. Солнце начало свой путь к закату, хотя на шум и толкотню рынка это не повлияло. Сакаи – портовый город, один из тех, кто торговал с далекими землями. Здесь с раннего утра, еще до восхода, и до темноты бурлила жизнь, хотя даже беззвездными ночами нельзя быть уверенным, что не встретишь на улице бродягу, пьяницу, а то и грабителя, способного убить за пару медных монов. Однако сейчас еще было светло, и рынок гудел на все лады, предлагая наперебой диковинные сладости, пряно пахнущие травы, пилюли от всех болезней, яркие ткани, золотые и серебряные украшения, перламутровые гребни, свитки с живописью и даже оружие. Никто здесь не знал, что мимо проходят ученики оммёдзи, и голоса не стихали ни на мгновение.

Хаято поморщился от тяжелого рыбного запаха и локтем легко сдвинул с дороги зазевавшегося покупателя.

– И все-таки что нам здесь надо? – спросил у Ишинори.

– Помнишь Окамото Такаюки? – издалека начал тот, ловко просачиваясь сквозь людскую массу.

– Хотел бы, да не забуду, – процедил Хаято. Рана на животе пусть и не причиняла прежних страданий, никуда исчезать не спешила, и бинты стали обязательным элементом его нарядов. – А при чем тут он? Разве старик не сошел с ума?

– Ты не задумывался, почему он из всех оммёдзи выбрал именно Куматани-сэнсэя?

Ишинори ненадолго скрылся с глаз за растянутым двумя торговцами отрезом алого шелка. Хаято поспешил за ним и обнаружил терпеливо ждущим возле лотка с побрякушками из жемчуга и морских ракушек. Торговала молодая женщина с усталым взглядом, и улыбка Ишинори заставила ее саму улыбнуться в ответ.

– Возьмите, не пожалеете. – Она протянула гребень, инкрустированный мелким розовым жемчугом. – Никакая красавица не устоит перед таким подарком. Если ваша избранница расчешет им волосы, ее сердце навеки станет вашим.

Ишинори хитро подмигнул Хаято и ответил ей с притворным огорчением:

– Боюсь, в волосах моей «избранницы» этот гребень растеряет все зубья.

Оставив продавщицу в растерянности, он пошел дальше, и когда Хаято снова нагнал его, собираясь потребовать объяснений, увидел, что нежная улыбка погасла, уголки губ опустились, и Ишинори беспомощным жестом обхватил себя за запястье.

– Здесь так шумно, – пожаловался он. – Кажется, я поторопился с прогулками.

Хаято тронуло, что он признался в слабости перед ним, чего редко себе позволял. Прикоснулся к его плечу – точнее, попытался. Ишинори будто невзначай отошел на шаг и поправил рукав кимоно.

– Так вот, Окамото Такаюки. На мысль искать помощи именно на Канашияме его навел владелец судна, который наверняка связан с Фудзимикё. Я не могу успокоиться, пока не поговорю с ним.

Он смотрел в сторону, и Хаято не удавалось поймать его взгляд. Да и слова звучали как-то…

– Это было весной, зачем продолжать копаться в той истории?

Ишинори молчал, и тогда до Хаято дошло.

– Ты думаешь, что это твоя… те, кто тебя ищет?

Ишинори поджал губы, и тревожная морщинка залегла меж бровей, когда он обернулся.

– Я понимаю, что напрасно втягиваю тебя в это дело. Наверное, мне вовсе не стоило говорить, куда я иду и зачем. Я… – Тонкая рука взметнулась, и пальцы прижались к виску. – Устал.

Хаято никогда не считал себя психологом, а уж в случае с Ишинори и подавно не мог угадать, что скрывается за его улыбками и речами. И все же сейчас почувствовал за коротким «устал» нечто большее, чем физическое недомогание после проклятого ущелья Айсё.

Но что именно, так и не понял.

– Эй, купите шерсти на новое кимоно! – громко выкрикнули сбоку. – Тончайшая ткань, но какая теплая!

– Лучшие мастера расписывали эти веера! Горы, моря, луга! Все что душе угодно!

Хаято отвлекся на секунду, а Ишинори снова растворился в толпе. Замелькали перед глазами пестрые краски, одинаковые лица, блеск серебра и бронзы. Хаято не заботился, толкнет он кого или собьет с ног, – он искал Ишинори. Вдруг перед ним как из-под земли возник высокий крепкий мужчина, проверяющий на прочность самурайский доспех. Хаято задел его плечом, торопясь вперед.

Но не тут-то было.

– Демоны Ёми! – взревел здоровяк и схватил Хаято за воротник. – А ну стоять, бедняцкое отродье!

Хаято от неожиданности позволил притянуть себя и вырвался только когда бежать было поздно. Вокруг мгновенно образовалась пустота – люди расступились, теснясь и перешептываясь. Продавец вжал голову в плечи, шепотом бормоча молитвы.

– Мне некогда, я спешу, – бросил Хаято и оглянулся туда, где исчез Ишинори. Не стоило слушать его и выпускать из комнаты. Ишинори снова обманул.

– Наглец! Ты как разговариваешь с Великим Тацуоми?!

Здоровяк навис над Хаято, красный от гнева. Пальцы сомкнулись на металлической пластине доспеха и смяли, как лист бумаги. Продавец от молитв перешел к жалобному скулежу.

Хаято нетерпеливо переступил с ноги на ногу. Оказавшись в дураках в очередной раз, он тоже готов был рычать и ругаться.

– Молчишь?! Тогда умри!

Толпа отшатнулась как один, заплакал ребенок. Кто-то велел звать начальника городской стражи, но его быстро заткнули. Видно, Великий Тацуоми был известной личностью, впрочем, Хаято это не волновало. Удар могучего кулака он встретил открытой ладонью и тут же послал ки от средоточия вверх, по руке до самых пальцев. Не задумываясь, не сомневаясь. Тацуоми взвыл от боли, и только тогда Хаято понял, что сделал, и волна ки хлынула обратно, обжигая до невидимых волдырей. Он замахал рукой, будто она и правда горела, но Великому Тацуоми пришлось куда хуже. Проклиная Хаято на чем свет стоит, он звал на помощь стражу, целителей и самого префекта, а бедный продавец уже не знал, доживет ли до вечера.

– Видели парнишку с белыми волосами? – спросил Хаято, пока все взгляды были обращены к нему. – Невысокий, худенький.

Время уходило. Ишинори уходил тоже – все дальше и дальше.

«Когда мы дождемся учителя, я уйду».

А что, если он не стал ждать?

Мальчишки, клянчившие монеты у богачей, вышли вперед.

– Я видел, – шмыгнул он носом. – Туда пошел.

И указал направление грязным пальцем. Хаято полез за пояс, где прятал деньги, и отдал почти все.

Рынок, наконец, остался позади, и перед Хаято блестела на солнце полоска морской глади, которую загораживали суда, пришвартованные в порту Сакаи. Что бы в таком месте делать Ишинори? Разве только уплыть…

Мысль оборвалась от удара по затылку. Хаято еще немного продержался в сознании, пока его не повалили и вонючая влажная ткань не заслонила собой свет…