Сто жизней Сузуки Хаято 2 - Мария Александровна Дубинина
Очнулся Хаято в полнейшей ярости!
Его окружала темнота, твердая поверхность стискивала со всех сторон, словно он очутился в гробу. Пахло солью, рыбой и мокрым деревом. Сначала Хаято задергался, пытаясь выбраться, но ударился макушкой и притих. Последнее, что помнил, – силуэты корабельных мачт в порту, потом новый удар, и злость возросла в разы. Хаято уперся ногами в одну преграду, спиной – в другую и напрягся. Его усилия сопровождались скрипом, но ни к чему не приводили.
– Демоны Ёми! – вырвалось громко. – Выпустите меня!
Он уже сообразил, что его похитили. Его! Похитили! В памяти всплыли обрывки схожих воспоминаний. Возможно, такое происходило с ним не впервые, но конкретно сейчас Хаято не знал, что делать. Кричать и угрожать бессмысленно, едва ли к его словам прислушаются. А Ишинори? Может, тоже схвачен?
Хаято стиснул зубы и уперся сильнее. Из-за тесноты приходилось скрючиваться до боли в спине, лишь бы поместиться, а по тому, как затекло тело, ясно, что времени прошло достаточно много.
– Да чтоб вас… – пробормотал он неизвестно кому, и в животе погорячело. Ки поспешила на помощь хозяину, и тотчас же запахло тлеющей древесиной. Испугавшись, как бы не сжечь самого себя, Хаято постарался взять энергию под контроль, но куда там! Она так и рвалась из него, будто ей тоже не нравились темнота и теснота. Зарычав от усилий, он резко выпрямился, и стенки деревянной клетушки развалились, распространяя щекочущий нос душок гари.
Хаято быстро вскочил и огляделся: хоть особо светлее и не стало, из маленьких окошек по обеим сторонам проникал свежий воздух и вместе с ним – скудные крохи закатного света. Еще не вечер, значит, Хаято пробыл в плену от силы пару часов. За это время Ишинори мог уйти уже очень и очень далеко. Или уплыть.
Тут Хаято ощутил легкое покачивание под ногами, а накатившая следом волна заставила его пошатнуться.
Он на корабле.
Открытие не радовало, покидать Сакаи настолько радикальным способом он пока не планировал. В недрах корабля тоже оказался впервые, но догадался, что если хочет выбраться, то нужно искать лестницу. Сделал шаг и снова пошатнулся – хоть качка и едва ощущалась, в животе от нее образовалась неприятная легкость. Так, шажок за шажком, постепенно привыкая к движению пола, Хаято добрался до лестницы и уже почти взялся за перекладины, намереваясь вскарабкаться и откинуть крышку люка, как вовремя одумался. Кто знает, что ждет его наверху. Размял пальцы, ощущая беспокойство ки. Как живая, она предвкушала схватку.
– Так не пойдет, – сам себе тихо сказал Хаято и запрокинул голову. Где-то там мог быть Ишинори, и первое, что Хаято надо было сделать, – найти его.
Он отошел ближе к нагромождению перетянутых канатами тюков и прислушался – на этот раз не к звукам извне, а к ощущениям внутри. Он искал тонкую ниточку, связывающую их с Ишинори, она ведь не могла исчезнуть бесследно. Что-то же не давало Хаято потерять его среди десятков перерождений, тянуло к Ишинори. Хаято закрыл глаза, чтобы ничего не отвлекало, и на обратной стороне век словно вспыхнула необъятная галактика. Он парил в ней крохотной точкой света, мельчайшей звездной пылинкой, и мимо проносились целые вселенные, прекрасные и непостижимые. Хаято был таким маленьким рядом с ними и все же ощущал в себе невиданную доселе мощь. Он был ничем – и всем одновременно.
Наконец среди многоцветья созвездий появился теплый огонек. Он мерцал, словно посылал сигналы. «Найди меня», – говорил он. И Хаято сразу узнал его. Вселенная схлопнулась, и осталась лишь невесомая, легкая и прозрачная алая нить, тянущаяся от его мизинца. Хаято растерянно смотрел на нее, пока та не начала блекнуть под натиском окружающей темноты. Тогда Хаято опомнился и поспешил туда, куда она направляла.
Крышка люка тяжело ударилась о просоленные доски, и в отверстие хлынул свет. Хаято выбрался и первым делом убедился, что нить никуда не делась. Извиваясь, она прошла сквозь закрытую дверь палубной надстройки. Хаято поспешил вперед, и на его везение замок оказался не заперт, а внутри спиной к нему на одно колено припал Ишинори, а циновки под ним пропитались кровью.
– Ишинори? – зачем-то уточнил Хаято. – Что ты…
Ишинори обернулся, и наконец стало видно, над чем он склонился.
Хаято невольно отступил на шаг, и они оба услышали голоса снаружи.
– Тс-с-с… Ни слова, – одними губами велел Ишинори, а Хаято не сводил глаз с мертвого тела перед ним. Мужчина в коротком темно-красном кимоно раскинулся на циновках, сильно запрокинув голову, а рядом валялся самурайский рогатый шлем. Грудь и живот прикрывал доспех вроде того, что сегодня на рынке присматривал Великий Тацуоми, но он его не спас – резаная рана пересекала горло, запах крови ржавчиной оседал на языке. Хаято забыл опыт всех своих смертей перед лицом смерти вполне реальной, той, что смотрела на него закатившимися зрачками покойника. Ишинори смотрел тоже, и его ладони, белые и нежные, отвратительно багровели.
– Я хотел ему помочь, но поздно, – шепотом оправдался он.
Хаято молчал.
– Ты мне не веришь? – Ишинори посмотрел на свои руки, и гримаса омерзения на миг исказила черты. – Это не я его убил.
Голоса за дверью приближались. Хаято оглядел помещение – спрятаться негде. Единственное окошко высоко, да и решетку быстро не выломать, никакой мебели, кроме низкого стола, вокруг которого сгрудились промятые подушки и звериные шкуры. Здесь же была лестница, ведущая, вероятно, на смотровую площадку. Хаято поспешно заблокировал дверь брусом, а Ишинори все это время не отрывал от него взгляда, не делая попыток помочь.
– Ты видел убийцу? – наконец спросил Хаято. Ишинори помотал головой. – Кто это вообще такой?
Ответить Ишинори было не суждено.
Дверь рассекли ударом катаны, а следом разнесли в щепки. Хаято только успел отскочить, как в раскуроченный проем втиснулось сразу трое, на вид – отъявленные головорезы: двое в коротких кимоно, подпоясанных простой веревкой, один и вовсе голый, в одних только фундоси. Все трое босые, но направленные на Хаято острия мечей быстро отбили желание их разглядывать.
– Итагами-сама! – один из них, чью щеку изуродовал след старого ожога, первым заметил труп. – Убью-у-у!
Он вскинул катану над головой, намереваясь разрубить Ишинори напополам, и тело Хаято опередило разум. Он метнулся наперерез и успел отвести удар в сторону. Катана вошла глубоко в доски пола. Тощий с перебитым носом кинулся на выручку, и тут-то Ишинори отмер и крикнул:
– Фудзимикё!
Незнакомое слово остановило троицу. Тот, что был крепче и старше остальных, с сединой в грязных волосах, собранных в слабый узел, жестом велел товарищам прекратить.