Сердце тумана - Хелен Шойерер
Некоторые из мужчин, включая Фиори, спустились в бухту, чтобы помыться во время отлива. Они без стеснения разделись и принялись тереть свои обнаженные тела. Блик посмотрела на грязь, все еще покрывавшую ее ладони. Она могла только представить, насколько грязной была вся остальная часть ее тела, но она скорее прошла бы сквозь огонь, чем искупалась перед этой толпой.
Большинство мужчин натянули штаны и рубашки на мокрые тела у воды, за исключением одного, который вернулся в лагерь обнаженным. Блик отвернулась, но было уже слишком поздно.
– Держу пари, ты ничего подобного раньше не видела, не так ли, помойная крыса? – усмехнулся он и направился к ней. Его мокрые темно-каштановые волосы прилипли к лицу, и капли воды блестели на волосках, покрывавших все его тело. – Спорим, я мог бы тебя кое-чему научить.
– Леннокс, – раздался резкий голос, – довольно.
– Я просто забавлялся, – проворчал он.
– Никто из нас не хочет видеть, как твоя задница блестит в лунном свете, так что одевайся, – сказал Фиори, вставая перед Блик.
Леннокс пробормотал что-то себе под нос. Однако Блик достаточно ясно слышала его мысли и была благодарна Фиори за то, что тот оказался рядом.
Наступала ночь, Блик была измучена. Ее тело затекло и болело, и она опасалась, что завтрашний день будет длиннее и тяжелее. Когда угли в костре догорели, а речь мужчин стала невнятной и сонной, она свернулась калачиком на песке, накрыв себя одеялом. Она спала и в худших местах. И несмотря на то что мысли вокруг нее становились все яснее по мере того, как ночь становилась все тише, Блик заснула.
Ей снился Брен. Разговор, которого она всегда боялась, о том, что она сказала ему, что она ашаи – «шепчущая разумом». Во сне она сидела с ним на влажном песке в Ангоуве и рассказывала ему обо всем, о том, как она могла слышать его мысли о себе, мысли всех о ней. Он вздохнул, провел пальцами по своим светлым волосам и затем потянулся к ней. Послышался звук, похожий на шипение, накатывающее на них. Она обернулась и увидела, что над ними поднимается огромная волна, отбрасывая темную тень на весь пляж.
– Брен! – закричала она, но волна обрушилась на них обоих.
Рассвет наступил слишком рано. Приглушенные оттенки сиреневого и нежно-розового колыхались вокруг проблеска солнца на горизонте, и стая чаек то опускалась, то поднималась, их отражения танцевали на поверхности моря. Блик со стоном выбралась из-под одеяла.
– Подъем, – рявкнул командир.
Она чувствовала боль во всем теле. Ее ступни были ободраны и покрыты волдырями из-за того, что она стояла босиком в стременах; запястья ныли в тех местах, где наручники натерли кожу; копчик и ягодицы болели из-за сидения в седле. А все остальное? Ее тело просто разрывалось от боли. Кроме того, ей нужно было облегчиться. Мужчины вокруг нее собирали свои спальные мешки и седлали лошадей. Быстро оглядевшись, Блик отбросила одеяло и направилась к лесу.
– Куда-то собралась?
Она резко обернулась. Это был ковыряющий в зубах Фиори.
– Я… Ух… Мне нужно… – Она сжала колени вместе.
Фиори вздохнул.
– Тогда пошли, – сказал он. Перед тем как они вошли в лес, он остановился и посмотрел на ее босые ноги. – Подожди минутку.
Он оставил ее там, и она не убежала. Она не была идиоткой. Как далеко она ушла бы без обуви, воды и плаща в горах, о которых ничего не знала?
Он вернулся и бросил ей пару рваных ботинок.
– Мужчины мочились и гадили там всю ночь.
Чудно, подумала она, натягивая ботинки. Они были огромными, и она, должно быть, выглядела нелепо, топая в них к деревьям, но так все же лучше, чем ничего. А если бы с ней был командующий, она знала, что ей пришлось бы тащиться по грязи и мужским нечистотам босиком.
– Ты можешь снять их? – спросила Блик, протягивая закованные руки.
Он посмотрел на ее запястья и покачал головой.
– Кандалы останутся как есть.
Фиори последовал за ней, но оказался достаточным джентльменом, чтобы повернуться спиной, когда она присела на корточки среди кустов. Ее лицо горело от унижения, когда она пыталась стянуть штаны скованными руками. И несмотря на то что она чувствовала, что вот-вот лопнет, ей потребовалось всего несколько минут, прежде чем она смогла идти.
Когда они возвращались в лагерь, Блик быстрым, отточенным движением выхватила кинжал из-за пояса Фиори. Не зря ее называли ангоувским щипачом[3]. Фиори не заметил пропажи груза, и когда он наклонился, чтобы распутать лианы на ботинках, Блик спрятала оружие за пояс брюк.
Когда они подошли к лошадям, Леннокс бросил на них двусмысленный взгляд.
Чертов лицемер, – он свирепо посмотрел на Фиори, – не дает нам повеселиться, оставляя эту помойную крысу себе.
Фиори, казалось, и без телепатии знал, о чем думает Леннокс.
– Разве тебе нечем заняться? – сказал он.
– Я не должен отчитываться перед тобой, независимо от того, насколько ты дружен с командиром. Я бы не удивился, если бы он вышел оттуда вместе с тобой. Делишь с ним помойную крысу, не так ли?
– Придержи язык, Леннокс, тебе же не хочется его лишиться.
– Иди к черту, Фиори, и крысу с собой прихвати. Она воняет.
Блик почувствовала, как Фиори подтолкнул ее, и она протопала мимо Леннокса, не осмеливаясь взглянуть ему в глаза. Фиори отвел ее обратно к Стефану, вчерашнему молодому стражнику. Он помог ей взобраться на лошадь и снова привязал ее руки к луке седла.
– Это действительно необходимо? – спросила она.
– Приказ есть приказ.
Стража собралась и ждала указаний командира, а Блик смотрела вперед. Перед ними возвышались Хоторнские хребты, темные, густые, нашептывающие многовековые тайны. Блик привыкла к открытому морю и ясному небу, а не к удушающим лозам и запутанным зарослям, которые
Ознакомительная версия. Доступно 19 из 95 стр.