Священный город бога-предателя - Лия Арден

Путь до храма занял немного времени. Оставив стражу у подножия зиккурата, Найра поднялась по длинной лестнице до верхних ярусов и обернулась, чтобы по привычке буквально пару мгновений насладиться видом города.

Хетра походила на прямоугольник, обнесённый крепкими стенами. По центру город пересекала река Арат. Идущие под прямыми углами улицы создавали строгий рисунок. Своей структурой город символизировал порядок, не оставляющий места хаосу. Большинство домов были украшены мрамором и мозаикой из глазурованной плитки, арочными окнами и резными ставнями. Вода в фонтанах и мелких каналах прекрасно сочеталась с обилием садов и пальм.

– Гармония. Всё как любит Ируга.

Улыбка Найры моментально скисла от знакомого голоса. Она повернулась к Махре, которая, покорно сложив руки перед собой, стояла у входа, явно дожидаясь сарешу. Найра не уведомляла о своём прибытии, но жрица будто заранее знала. От этих мыслей по спине поползли мурашки.

Махра с ленивым равнодушием осмотрела дорогой наряд гостьи из золотого шёлка: свободные штаны и туника, затянутая на талии широким поясом. Ни единый мускул на её лице не дрогнул при виде изысканной вышивки, золотых браслетов, бриллиантовых заколок в каштановых волосах и кинжала на поясе. Однако на фоне Найры сдержанный бежевый наряд Махры не казался дешёвым. Свободные штаны и туника жрицы приглушённо переливались под солнечными лучами. С простыми медными браслетами та выглядела аскетичнее и строже, а спокойный и равнодушный вид в чём-то даже возвышал её над мирской суетой.

– Пройдёмте внутрь, сареша.

Махра не спросила, зачем Найра здесь, не склонилась, пропуская ту вперёд, и даже не убедилась, желает ли она войти. Не дожидаясь ответа, жрица развернулась и зашагала внутрь храма. Сареша нехотя поплелась за ней.

Перед самым входом Махра заставила гостью снять сандалии и продолжить путь босиком, как это делали все, оказавшись в святилище Ируги. Они прошли через огромные двери, и густая темнота ослепила Найру, а не знавший солнечного тепла мрамор пола обжег холодом ступни. Она часто заморгала, пытаясь привыкнуть к полумраку, пока Махра уверенно двигалась вперёд. Только сареша начала различать узоры на стенах узкого коридора, как они вышли во внутренний двор.

Здешние висячие сады были истинной гордостью и символом благословения, что даровал Ируга каждому своему последователю. Обещанием счастья на небесах.

Снаружи вход храма выглядел скудно в блёклых цветах голого камня: ни украшений, ни скульптур, ни изразцов. Но внутри сады восхищали зеленью и красочными распустившимися цветами. Прозрачная вода в мраморных фонтанах сверкала, а финиковые деревья наполняли воздух сладким ароматом. Сады занимали несколько ярусов, и прохладная вода кое-где стекала прямо по стенам, наполняя неглубокие бассейны, выложенные лазурной плиткой.

Здесь не было золота и переливающихся цветными гранями камней, но сама природа делала святилище поистине величественным, доказывая, что подлинная ценность не в драгоценных металлах, а в живительной красоте и естественности.

Присутствующие жрицы окинули взглядом прибывшую Найру и тут же вернулись к своей работе, будь то уход за цветами или сбор фруктов. Вероятно, случайно залетевшая сюда бабочка заинтересовала бы их больше, чем сареша в шелках.

Найра оценивающе осмотрела крытые галереи и ниши, ища перемены, пока они продолжали идти вперёд. Здесь находились только жрицы, и все они женщины. Мужчин, даже стражников, не было. Храму запретили содержать воинов после того, как жрицы едва не развязали войну с царской семьёй при помощи своей малочисленной, но армии.

– Вы давно не посещали наши службы, сареша.

Махре удавалось выдерживать раздражающий отстранённый тон, который своим равнодушием оскорблял сильнее любых криков. И опять она не спрашивала, будто точно помнила дату, когда Найра бывала здесь в последний раз.

– Верно. Если не считать Сариямаш, то десять лет я сюда не приходила, – откровенно и без сожаления ответила она, подражая спокойствию собеседницы.

Махра никак не отреагировала на пренебрежение, разве что замедлила шаг, подходя к мраморной статуе Ируги в центре садов. Найра остановилась чуть позади, вглядываясь в лицо бога. Статуя не подавляла своей массивностью – была чуть выше обычного человека. Слепые глаза смотрели вдаль, лицо безмятежное. Отсутствие улыбки на губах не делало образ злым, а его подпоясанный кафтан и невысокие сапоги, даже будучи каменными, казались изысканными благодаря тончайшей резьбе, имитирующей вышивку. Найра слегка наклонила голову, раздумывая, почему его статую не облачили в какие-нибудь простые одежды, какие носят его жрицы. Но, с другой стороны, Ируга был небесным царём, и ему подобало выглядеть величественно.

– Вы не верите в Иругу, сареша? – спросила Махра, на что Найра вздохнула, понимая, что ей предстоит выслушать лекцию. – Или же вы не верите в богов вовсе?

– Я верю в богов.

– Тогда почему не воздаёте Ируге должное уже десять лет? Вы как член царской семьи должны подавать пример жителям Хетры, но уклоняетесь…

– Я воздаю Ируге должное в храмовой части дворца, – перебила Найра. – А сюда не хожу, чтобы не встречаться с такими, как ты.

На мгновение на лице собеседницы отразилось недоумение, но оно быстро сменилось осознанием. Махра отвернулась и сделала вид, что наблюдает за юной жрицей, поливающей кусты с розами.

– Моя мать – ваша царица – умерла по вашей вине. Жалкая и неудачная попытка убить Афшана Парси стоила того? – с неприязнью выплюнула Найра, понимая, что Махра не собирается объясняться.

– Ничего из произошедшего не было намеренным. – Жрица вернулась к скупому тону.

– Значит, вы не приказывали своей страже напасть на мой дом? – передразнила Найра. В этот раз жрица молчала дольше.

– Вы же помните, сареша, что Ируга – бог высшего мира?

Найра фыркнула. Сколько бы у Махры ни спрашивали, она никогда не признавала неправоту, но её привычка переводить тему указывала именно на то, что возразить ей нечего.

– Да, бог высшего мира и целительства, – подыграла ей Найра.

– Получается, должны понимать, что если обвинения правдивы, то после смерти я обязательно заплачу за свои грехи.

Найру это не успокоило, хотя за десять лет её ненависть поостыла. Теперь она могла разговаривать со жрицами и даже находиться в храме без прокручивания в голове мыслей о том, как сжечь это место. Её мать была верующей, каждый день проводила положенные ритуалы и регулярно посещала храм. Глядя на то, как жрицы Ируги отплатили ей за преданность, Найра полностью лишилась остатков благоговения перед божествами.

– На празднике Сариямаш вам предстоит играть роль Кияны, сареша. Это не весёлая церемония,