Священный город бога-предателя - Лия Арден

Найра не торопилась с ответом, пристально разглядывая жрицу. Несколько дней назад во дворце они встретились лицом к лицу впервые за долгие годы. После происшествия с мамой Найра избегала любых встреч. Нынешний разговор – самый долгий в её сознательном возрасте, и теперь, хоть и не сразу, под присущей Махре манерой держаться невозмутимо Найра всё-таки подметила перемены.

Помня о своём плане и попытках разрешить ситуацию мирно, она повнимательнее взглянула на статую Ируги.

По легендам, из первоначального хаоса возник бесконечный океан, а потом и боги. В здешнем регионе между двух великих рек их поселилось достаточно, но главным – царём всех богов – стал Эшту. Именно он поднял сушу и стал повелителем всего земного. Вместе с богиней плодородия Кияной он создал людей и помог им воздвигнуть восхитительный город Фарсиду, что стала средоточием жизни вдоль рек Кэлла и Арат. Плодородный регион, окружённый скалистыми горами с одной стороны и жгучей пустыней с другой.

И начал править Эшту бок о бок со своей возлюбленной Кияной, объясняя людям, как жить и о чём беспокоиться. Эшту – бог всего земного и мирского, но при этом он же – бог войны, чумы и огня. Защищал он верующих в него, поражая воинственных горцев болезнями и пламенем. Однако царь богов не призывал людей к милосердию или праведной жизни. Он учил пользоваться благами, что приносит земля, и не запугивал наказанием за грехи после смерти. Жрицы Эшту не делились с прихожанами историями о благах верхнего мира, не рассказывали об ужасах нижнего – они сами о том не ведали, ведь их бог покровительствовал лишь земному. Сперва жители Фарсиды трудились, довольствуясь малым, были преданны и счастливы, не думали о превосходстве золота над медью, не завидовали соседям, если у тех дома были просторнее. Не волновали их и шелка – главное, чтобы одежда выполняла своё назначение, а красота её была не столь важна.

Но после войн с горцами и другими северо-восточными соседями люди узнали, как легко что-то отобрать у других. Присвоить себе чужие драгоценности, дома и даже жизни. Так зародилось рабство, а войн и кровопролитных стычек становилось всё больше. Единственное, в чём последователи Эшту были едины, – это то, что они не отбирали друг у друга, удерживая в городе строгий порядок, но все, кто жил вне покровительства их бога, считались чужаками и не были защищены от их нападок.

Кияна подле Эшту продолжала заботиться о флоре и фауне, научила людей орошать поля и возделывать культуры. Единственным из всех богов, кто с неприязнью следил за изменяющейся натурой смертных, стал друг Эшту – Ируга. Будучи создателем небес и целительства, он с ужасом наблюдал за тем, как дичают люди, как всё чаще предпочитают нападать и отбирать, чем создавать. Своими тревогами он делился с Эшту, убеждая друга, что ему стоит наказать смертных и направить их на более миролюбивый путь, но царь богов отмахивался, уверенный, что Ируга наговаривает и волнуется по пустякам.

Тогда Ируга обратился за помощью к Кияне. Она была не просто ближайшей помощницей, но и возлюбленной Эшту. Она поддержала обеспокоенность Ируги. Но и её попытки не изменили мнение Эшту, а своей растущей жестокостью он отвратил от себя Кияну.

И тогда богиня влюбилась в Иругу и решила последовать за ним, когда тот пожелал покинуть владения Эшту. Кияна вместе с Иругой надеялась исправить то, как Эшту извратил человеческую натуру, потакая людской жадности и себялюбию. И всё же, зная характер бывшего возлюбленного, Кияна понимала, что развернётся невиданная прежде бойня, поэтому перед уходом, пока Эшту спал, она украла его самую могущественную и разрушительную способность – его огонь. Богиня бежала в Хетру к Ируге и отдала ему пламя, чтобы тот смог противостоять царю богов.

Эшту не волновало инакомыслие Ируги, но он решил, что тот либо уловками, либо силой заставил Кияну выкрасть его пламя и увёл её в Хетру, а когда Эшту услышал об их готовящейся свадьбе, то рассвирепел и объявил войну. Однако без своего огня он сильно ослабел. Призывал Эшту и других богов, но те отказались вмешиваться в конфликт. Так битва между ним и Иругой затянулась, губя землю и людские жизни. Десятилетиями весы склонялись то в одну сторону, то в другую. Если Хетре и её покровителю Ируге было почти нечего терять, то купель жизни – Фарсида – начала угасать.

Бывшие друзья решили прекратить столкновения, но каждый остался при своём мнении. Конфликт между Иругой и Эшту длится до сих пор, создавая напряжение между Хетрой и Фарсидой – двумя крупнейшими городами в регионе.

Последователи Эшту убеждены, что Ируга – предатель, совративший Кияну. Поэтому они презирают праздник Сариямаш – священную свадьбу между Иругой и Кияной. Жители же Хетры знают, что Кияну никто силой не тащил, она сама последовала за Иругой. Богиня выкрала огонь у Эшту лишь ради защиты Ируги, Хетры и всех людей. Фарсидцы и жрицы Эшту уверены, что именно из-за ухода богини плодородия их земли начали истощаться и терять былую силу. В своём постепенном упадке они винят Иругу, хотя лишь пожинают плоды своей же жестокости.

– Знаешь ли ты, сареша, ради чего каждый год мы празднуем Сариямаш? – вновь привлекла внимание Махра. Найра запоздало поняла, что слишком углубилась в свои мысли и не ответила на прошлый вопрос. – Зачем имитируем свадьбу Ируги и Кияны из года в год?

– Чтобы продемонстрировать, что союз Кияны и Ируги был основан на любви, а не на принуждении, – заученно выдала она. – И, возможно, чтобы немного позлить соседей.

В ответ на её своевольную фразу слабая улыбка тронула губы Махры. Сареша уставилась не неё с таким изумлением, что жрица фыркнула. Найра буквально опешила. Да если бы жрице сейчас на голову сел попугай, сареша удивилась бы меньше, чем проявлению эмоций на лице собеседницы.

– Ты ничего не знаешь, дитя, – снисходительно добавила Махра. Незнакомая теплота в её взгляде гипнотизировала. – Ни о секретах богов, ни о церемонии, ни о событиях десятилетней давности.

На последних словах наваждение спало, вернув Найру в настоящее.

– Я пришла не ради этого, – ответила она.

При всей красоте и чарующем великолепии садов, она не любила храм. Он слишком сильно напоминал ей о матери и всех изменениях, что произошли после её смерти.

– Снимите с меня метку, – прямо потребовала она. – Мой брат ошибся. Я не стану жрицей.

На лице Махры отразилось разочарование, она цокнула языком и, медленно осмотрев кусты, деревья и присутствующих жриц, вновь обернулась к сареше. Махра уступала ей в росте, но умудрялась