Сто жизней Сузуки Хаято 2 - Мария Александровна Дубинина

– Я пришел для важного разговора, но кто-то опередил меня. Ждал ли ваш капитан гостей, или, может, кто-то подозрительный крутился поблизости?

Моряки переглянулись. Великий Тацуоми поскреб в бритом затылке.

– Так вот он и вертелся, – ткнул мечом в Хаято. – Подозрительнее некуда.

– Значит, ты меня ударил?

– Не я. Проще зарубить, и дело с концом.

– Да что ж вы за люди такие? – в сердцах воскликнул Хаято. Ишинори незаметно пнул его, но было поздно. Моряки снова похватались за оружие.

– Вы не из Фудзимикё, – догадался наконец старший. – А с лжецами у нас разговор короткий.

Кажется, это был третий раз за день, когда Хаято угрожали расправой. Или четвертый? Он уже перестал считать. Почувствовав себя вдруг донельзя глупо, он сжал кулак и со всей дури врезал по стене. Тонкая перегородка хрустнула на прощание, и в неровную дыру с тлеющими краями пробился свет. Честно говоря, Хаято не знал, что так умеет, но эффект ему понравился.

– Кто хочет, чтобы это корыто осталось на плаву, опустите оружие, – велел он.

– Ты потонешь с нами, колдун, – рискнул возразить тощий.

– Вот давай и проверим.

Проверять никто не решился. Когда мечи были убраны в ножны, Ишинори снова взял переговоры в свои руки.

– Я не убивал вашего капитана, и я действительно… связан с Фудзимикё, но пришел не от них, а от себя. И Итагами был мне нужнее живым, нежели мертвым. Дайте нам уйти, и мы обязательно разберемся, кто лишил его жизни.

– Ты мне не нравишься, – процедил старший. – Как мне убедиться, что ты не врешь?

Хаято мало что понимал из этого диалога, кроме того, что у старшего была речь образованного человека, в отличие от его товарищей. Шишка на затылке болела, наверное, ее оставил тот, кто убил Итагами. Но зачем ему было тащить сюда лишнего свидетеля? Или… еще одного подозреваемого. Тогда все сходилось. Хаято привлек внимание Великого Тацуоми, и если попадется неподалеку от тела, то точно станет козлом отпущения.

– Боишься, что мы сбежим, – кивнул Ишинори. – Но и кучке вокоу[2] веры тоже немного. Может, этот человек пал от вашей руки? Деньги ослепляют, не так ли?

– Да как ты смеешь?! – взревел Великий Тацуоми. Выпрямившись и выпятив грудь, он почти уперся макушкой в потолок. Не хотел бы Хаято с ним драться.

Но тут старший расхохотался.

– Так уж и быть, колдун. За смелость у нас умеют уважать. Может, и не ты зарезал Итагами, но тогда не твой ли товарищ?

Если сейчас все снова начнут тыкать в него катанами, Хаято взорвется, точно взорвется.

– Не убивал я, – насупился он. – Я не знаю, кто меня сюда принес, но я очнулся в деревянном коробе под палубой. Можете проверить, что от этого короба осталось.

Свет за окошком совсем затух, а они все еще торчали здесь, вместо того чтобы идти на помощь бедным рыбакам. Слышался плеск волн о борта, птичьи крики над морем и отдаленные голоса – совсем рядом были люди, но они понятия не имели, что творится у них под боком. Впрочем, Хаято догадывался, что вряд ли в подобных портах кто-то стал бы соваться в чужие разборки. Быть может, в нем говорила память прошлых жизней.

Ишинори, аккуратно придерживая рукав, перевернул тело Итагами лицом вверх. Полуотрезанная голова мотнулась и глухо ударилась затылком.

– Это странно… – пробормотал он. – Его не зарезали.

– Не держи нас за слепых, – выплюнул тощий. – Ему горло вскрыли!

– Его не зарезали, – задумчиво повторил Ишинори, не обратив на него внимания. – Его чем-то отравили.

Хаято опустился рядом на одно колено, перебарывая отвращение перед уродством смерти, и тоже взглянул. Все казалось, покойник вот-вот завращает глазами, разинет зубастый рот и кинется на него.

– Посмотри на эту черную слизь, – указал Ишинори.

– И что она значит? Разве не то, что эта тва… Итагами был одержим злым духом, которого мы изгнали?

– Все-таки ты недостаточно прилежно слушал нашего учителя. У одержимого может пойти кровь из всех телесных отверстий, но вот это… – он бесстрашно мазнул пальцем по подтеку возле рта и, не успел никто удивиться, сунул в рот. Хаято хоть и видел уже такое, с трудом сдержал тошноту. – Это что-то другое.

– Не делай так! – укоризненно воскликнул он.

– Ничего мне не будет, – успокоил Ишинори и поморщился. – Мне не знаком этот яд.

Хаято невольно прикоснулся к своему животу, вспомнив и про другой не известный Ишинори яд, которым его наградила Лин Юй перед смертью. Тем же ядом Ютака, слуга Окамото, хотел убить своего хозяина. Не надо быть особо умным, чтобы почувствовать неслучайность таких совпадений.

Ненадолго он даже забыл про свидетелей, все еще преграждающих им путь к свободе.

– Он правду говорит, – сообщил тощий, вернувшись из трюма. – Ящик в щепки! И паленым воняет.

– Я же говорил, – бросил Хаято, оглянувшись. Ишинори его сейчас заботил куда больше. Он шевелил губами, будто все еще перекатывая во рту вкус этой черной дряни, а может, размышляя. Смотреть на темные пятна на его лице было неприятно, и Хаято потянулся, чтобы стереть их, но лишь сильнее размазал. На большом пальце остался след, и Хаято брезгливо вытер его о хакама. Глаза Ишинори запоздало расширились от удивления, но тут заговорил старший.

– Мы поверим вам, колдуны, – сипло пробасил он. – Но повинный в смерти Итагами должен быть наказан. У вокоу тоже есть своя честь. За смерть карают смертью.

Ишинори поднялся с колен и поклонился.

– Я смогу найти вас, как бы далеко вы ни были, и передам весточку. Клянусь, что убийца вашего капитана – и мой враг тоже.

– А рука-то не дрогнет, мальчик? – с усмешкой спросил тот. Ишинори не ответил, но Хаято видел легкую улыбку, тронувшую бледные губы. И именно она почему-то окончательно убедила старшего.

– Зовите меня Ёкура, – сказал он. – И уходите. Скоро остальной экипаж вернется, и никто из нас не даст за ваши жизни и медного мона.

Проходя мимо Великого Тацуоми, Хаято услышал сердитое сопение и очень обрадовался, когда под ногами снова оказалась твердая, устойчивая земля. Солнце почти скрылось в море, рыжим пятном растекаясь по линии горизонта, будто в воду капнули расплавленным золотом. Скоро оно обретет оттенок листьев клена поздней осенью, а после и вовсе до утра погрузится в мрачную пучину. Но до того момента им двоим следовало перенестись далеко отсюда, в рыбацкую деревеньку, ждущую помощи оммёдзи. А еще раньше…

– Ты же не собирался сбежать? – первым заговорил Хаято, стоило им отойти подальше от извечной сутолоки порта. Что утро, что день, что вечер