Три звезды Форгетона - Настя О
Но когда я отпустила Ирину Витальевну отдыхать и почти бесшумно переоделась в то, что оказалось в свертке, проблем с отражением не возникло. Я прекрасно видела себя в белом комбинезоне с золотыми вставками на манжетах и плечах и утолщенной подошве. С моей загорелой на даче кожей и темными волосами смотрелось прекрасно. Двайр точно знал, что выбирать. И со своим выбором не прогадал.
Конечно, я понимала, что в отношениях с женщинами у него вагон и маленькая тележка опыта, но что-то подсказывало, что Двайр действительно старался ради меня. И это отозвалось очередной волной теплоты в душе. Честно говоря, пытаться анализировать наши отношения спустя столько лет оказалось по-своему интересно. Тогда это было больше похоже на игру с тигром, когда хотелось подергать его за усы. Но зверь оказался добрым и великодушным, правда, понимать это я начала только сейчас.
Хотя, возможно, существовала и другая причина. Просто мы оба повзрослели и пришли к выводу, что вместе — лучше. Особенно за то время, что прошло с появления Двайра у нас. Так почему бы не попробовать и то, что у нас изначально получалось на «отлично»?
Только сейчас у меня сложилось впечатление, что мы с Двайром поменялись ролями. Но это и понятно: я варилась в семейных проблемах последние двенадцать лет, а он только начал с ними знакомиться. Здесь поневоле могло пропасть любое желание отвлекаться, даже на женщину, подарившую тебе детей. Но я прекрасно знала, что это состояние временно. На самом деле примириться нужно было только с одним фактом: тебя самого стало больше, и за это «больше» теперь всю жизнь придется бояться и переживать. Но здесь у Двайра была мощная поддержка. И к тому же — опытная. Поэтому он имел отличные шансы преодолеть все стадии принятия гораздо быстрее, чем это вышло у меня.
Кстати, стоило мне об этом подумать, как тяжесть полета свалилась и с моих плеч тоже. Здесь ведь оказалась похожая ситуация, только в ней привычно было как раз Двайру. Я поняла, откуда он заимел такое спокойствие и выдержку — именно после долгих перелетов между звездными системами. За иллюминатором, снаружи, почти всегда была одна и та же картина: черная бездна космоса с изредка поблескивающими звездами или темно-фиолетовое кисельное марево гиперпространства, навигация по которому стала возможна благодаря дружбе Двайра с айдеанцами.
Но все равно, даже сутки, проведенные за наблюдением курса, стоили лично мне огромных усилий, чтобы не взвыть и не потребовать немедленно вернуться на Землю. Я ненавидела состояние, в котором нужно было застывать во времени и выжидать, мне постоянно нужно было двигаться.
…Двайр выжидал очень много времени. Поэтому, возможно, и умел сводить все конфликты к нулю и быстро научился договариваться абсолютно со всеми.
Что ж, пожалуй, пришло время и нам ответить нашему папе взаимностью. Тем более что для этого сложились все необходимые условия. А ведь кто-то мне еще свидание на Форгетоне обещал!
Я улыбнулась собственным мыслям и решила полежать с детьми. Они действительно спали на корабле гораздо лучше, чем дома. А может, что-то чувствовали и отсыпались заранее. Зато когда я проснулась, обнаружила, что рядом с нами на кровати осторожно примостился Двайр. Он только и ждал моего пробуждения.
— Прилетели, Рита. Добро пожаловать на Форгетон.
ГЛАВА 14
К сожалению, погружение в атмосферу мы пропустили. Зато успели к снижению и, надо сказать, испытали от этого непередаваемый восторг. В целом Форгетон был чем-то похож на Землю: здесь имелись красивые кучевые облака, мимо которых мы пролетами под дружный восторг малышни, птицы и звери, которых было сравнительно больше, поскольку планета не утопала в постройках. И да — здесь тоже, как и на Земле, царствовала зима! Только вот разноцветье по-настоящему поражало взгляд. Облака-то были с голубоватым отливом! Земля, не скрытая снегом того же оттенка, что и облака, казалась немного фиолетовой, и это ощущение усилилось, когда мы, наконец, спустились на поверхность.
Маша с Мишей не отлипали от иллюминатора, и Ирина Витальевна, которая уже оделась в свой скафандр и захватила сумку, с улыбкой следила за ними. Она не стала пользоваться предложением Двайра по обмену кровью, чтобы выйти на Форгетон без шлема. Только загадочно произнесла, глядя на приближающуюся поверхность планеты:
— На месте разберемся. Может, и не понадобится.
Лешка чуть ли не подпрыгивал на месте, ожидая, когда Двайр разрешит выходить наружу. А тот, в свою очередь, связывался по коммуникатору с отцом, предупреждая, что скоро будет в гости. О нашем присутствии Двайр решил не говорить: хотел сделать сюрприз.
— Он затосковал в последнее время. Уверен, что внуки заставят его взбодриться, — объяснял наш папа перед самым приземлением.
И попутно рассказывал, как устроена жизнь на Форгетоне. Как оказалось, дома космические инкубы предпочитали спокойный образ жизни. Не все из них любили долгие путешествия и предпочитали единение с природой. Самые активные скапливались в городах, но их на планете было не так много. Хотя плотность населения там зашкаливала. Плотность застройки — тоже.
Образ рубахи-парня, на мой взгляд, применительно к обычному форгетонцу был преувеличен. Особенно если учесть тот факт, что множество мужчин предпочитали собственные дома где-нибудь в глуши. Да, они могли привлекать женское внимание, источая особые феромоны, но, несмотря на все это, численность форгетонцев была не очень высокой. Учитывая размер планеты, превосходящей Землю почти в пять раз, мы получали огромные площади земли, не занятые населением. На них, как объяснил Двайр, обитало множество интересных и забавных животных. Некоторых из них он клятвенно обещал нам показать.
Те форгетонцы, кто предпочитал пользоваться даром, чаще всего с планеты улетали. Как и сам Двайр, хотя его мечтой было не покорение женщин, а стремление ко всему неизвестному. То, что у нашего папы оказался большой личный опыт, оказалось скорее сопутствующим обстоятельством. На самом деле он всегда искал одну-единственную.