Три звезды Форгетона - Настя О
Когда я вышла из спальни, Двайр уже ждал меня на пороге.
— Пойдем, — с улыбкой протянул он руку, в которую я и вложила свою ладонь.
Он снова повел меня на кухню, где, к моему большому удивлению, стоял такой потрясающий запах кофе, что у меня чуть не закружилась голова.
— Где ты все это достал? — удивленно кивнув на расставленные на столе пиалы, из которых запах и доносился, спросила я.
— Я тут вспоминал, пока мы летели к отцу, как мы с тобой познакомились впервые. Я тогда попробовал земной раф, и он мне очень понравился. На тех планетах союза, куда меня заносила нелегкая, я иногда искал аналоги и за несколько лет успел собрать неплохую коллекцию. Вот, даже отцу привез немного. В союзе этот порошок называется не кофе, а кафеит — если приблизить произношение к земному. По вкусу очень похоже, есть небольшая разница в букете ароматов. Но тебе должно понравиться. Я только теперь понял, почему так подсел на разные интерпретации кафеита — неосознанно вспоминал о тебе.
— Решил начать свидание раньше назначенного времени? — улыбнулась я лукаво.
— Отец с Ириной Витальевной ушли вспоминать прошлое в холл с другой стороны. Оттуда видно разбитый на заднем дворе сад. И меня что-то потянуло в ностальгию, — признался Двайр. — Но ты не можешь не согласиться, потому что к форгетонскому кофе у меня припасены настоящие земные пирожки от Софьи Петровны, которые совершенно не потеряли своего вкуса. Технологии Галактического Союза иногда приходятся очень кстати!
— Уел, — сдалась я. — Давай пробовать твой потрясающий кофе.
И кофе действительно оказался потрясающим. Я нашла в нем ароматы цитрусовых и меда, и все это было так прекрасно взбито, что кружилась голова. А еще одна мысль о том, что Двайр старался ради меня, добавляла к нашей тихой вечерней встрече романтических ноток. В благодарность я отправила посуду мыться в устройство с концентрированным паром, а Двайру позволила утащить меня в большую гостиную с панорамным окном во всю стену.
— Красиво, — призналась я, глядя на заснеженную равнину вокруг дома. — Никогда бы не подумала, что ваша природа кого-нибудь оставит равнодушным и будет заставлять покинуть планету.
— Ты просто старая и дряхлая, — беззлобно хохотнул Двайр. — И начинаешь ценить мгновения тишины и покоя. Когда я был чуть моложе, мне не сиделось дома. Все казалось однообразным, а вокруг было столько искушений, что их просто невозможно было игнорировать. Кто бы мог подумать, что с возрастом я стану таким же, как и мой отец, и начну искать утешения в тихих семейных вечерах.
— Отмывая детские попы от какашек, а мордочки — от следов оладий и варенья? — предположила я.
— Самое прекрасное занятие в мире, — согласился Двайр. — И я очень рад, что ты отважилась на это и позволила мне радоваться вместе с тобой.
— Двайр, да ты, никак, решил признаться мне в любви?
— Отличная идея.
Я притворно изумилась, чтобы не показать своей растерянности. Все-таки это было сложно: впускать его в жизнь после стольких лет порознь. Но сейчас, когда приоткрыло завесу его прошлое, я начинала смотреть на Двайра с еще одной стороны.
Он не знал материнской любви. Его воспитывал отец в соответствии с принятыми на их планете нормами о том, что женщина может отказаться от своего ребенка. И, тем не менее, Двайр вырос мужчиной, который уважал противоположный пол. Теперь его поведение становилось более понятным: когда я говорила, чтобы он больше не приближался, это было как воспоминание о прошлом. Я, сама того не зная, будила старые непонятные ощущения, от которых ему могло быть больно.
— Прости меня, пожалуйста.
— За что? — удивился Двайр.
— За то, что дважды прогоняла. Мы бы давно могли быть вместе.
— А знаешь, так тоже получилось хорошо. Зато теперь я точно уверен, что нужно выслушать женщину и сделать с точностью до наоборот.
Я облегченно рассмеялась, и он притянул меня к своей груди. В его объятиях оказалось по-семейному тепло и уютно. А потом мы как-то случайно пересеклись взглядами и начали целоваться. Как подростки — со смешками и шутками. Во время одной из таких шуток я и услышала непререкаемый отказ Двайра:
— Если ты теперь, признавшись, думаешь, что я тебя так быстро прощу, то даже не надейся.
Я даже губы надула от обиды:
— Это нечестная игра!
— А кто тебе говорил, что я буду честным? — изумился Двайр. — Ты мне свидание должна, вообще-то! И не надо портить мои планы стартом не вовремя.
— Я уже боюсь спрашивать, что ты запланировал на это свое загадочное свидание.
— О, дорогая, обещаю — тебе понравится…
Разошлись мы уже тогда, когда было темно. И то — потому что Двайр велел мне идти отдыхать к детям, чтобы с утра не выглядеть вареным огурцом. Когда мы подходили к комнате, из глубины дома послышались приглушенные голоса Ирины Витальевны и Ардайна, и Двайр, покачав головой, пробормотал:
— Все никак не наговорятся. Как будто нельзя было прилететь на Землю и все выяснить…
— Как ты, например? — поддела я его.
— Вот именно! Как я, — широко улыбнулся Двайр. — Спокойной ночи, Рита.
— Спокойной ночи…
Меня поцеловали на прощание в кончик носа. Разочарованный вздох вырвался сам собой, и Двайр снова хохотнул. Кажется, на завтра он действительно запланировал что-то грандиозное, раз продолжал строить из себя стойкого оловянного солдатика. Ну а я смирилась. Все равно не смогла бы ничего ему противопоставить.
Засыпать на новом месте было сладко. Я решила воспользоваться методом детей и начать наблюдать за снегом за окном. На мгновение закралась мысль, что пожить здесь некоторое время было бы совсем неплохо. С ней я и уснула.
Утро встретило меня знакомым запахом маминых заготовок. Ирина Витальевна, похоже, орудовала на кухне. Стоило мне зашевелиться, как сначала открылись глаза Маши, а затем