Борис Стругацкий - OFF-LINE интервью с Борисом Стругацким

Я уже писал здесь об этом. Судорожные попытки генерала Малныча замести следы. Совсем сдурел от страха, старый осел.

7. Наверное, последнее... о генерале Малныче. Виконт его охарактеризовал: «Если к нему на прием придет кентавр, он скажет: Войдите, а лошадь оставьте в коридоре». Эта шутливая характеристика подчеркивает невозмутимость и готовность ко всему этого Малныча, или его твердолобость, исполнительность и неспособность понять больше, чем ему позволено знать?

Антон <[email protected]> Красноярск, Россия - 08/04/06 16:50:28 MSK

Генерал Малныч – классический солдафон и осел. Чем и ценен, впрочем: дисциплина, порядок, верность боссу – и без никаких фантазий и отклонений.

Уважаемый Борис Натанович! Очень хотелось бы знать, как Вы относитесь к книгам Карлоса Кастанеды. На мой взгляд, над человеческой цивилизацией в настоящее время очень сильно довлеет абсолютизация картины воспринимаемого мира. Кастанеда является одним из немногих, кому удалось показать, что человек, как психическое существо, представляет из себя лабораторию. Мне кажется, что Ваши идеи об Учителях и их роли в современном мире сегодня очень актуальны для всей нашей цивилизации. Сам Кастанеда о своих книгах говорит, что это – карта. Думаю, что многие Священные книги построены именно по этому принципу. Хотелось бы знать, что Вы думаете по этому поводу?

Alex <[email protected]> Moscow, Россия - 08/04/06 16:50:40 MSK

Я уже писал здесь и не раз, что Кастанеды не читал и совсем его не знаю. Увы.

Здравствуйте, Борис Натанович. есть гипотеза, что для достижения того коммунизма, который описан в Ваших книгах, человечеству требуется как минимум 50.000 лет. Вы согласны с ней?

Мария <[email protected]> Рига, Латвия - 08/04/06 16:50:53 MSK

Не знаю. Не считал. Но 50000 это очень большой срок. Боюсь, что за это время человек перестанет быть хомо сапиенс сапиенс и станет каким-то другим существом – с другой моралью, с другой системой инстинктов, с другим сознанием. Понятие «коммунизм» будет для него так же недоступно и странно, как для нас – эстетика и вообще мировоззрение кроманьонских пещерных художников.

«Во время горьковской ссылки в 1982 году в гости к Андрею Сахарову приехал тогда еще молодой художник Сергей Бочаров. Он мечтал написать портрет опального ученого и правозащитника. Работал часа четыре. Чтобы скоротать время, разговаривали. Беседу поддерживала и Елена Георгиевна. Конечно, не обошлось без обсуждения слабых сторон советской действительности. – Сахаров не все видел в черных красках, – признался Бочаров в интервью «Экспресс газете». – Андрей Дмитриевич иногда даже похваливал правительство СССР за некоторые успехи. Теперь уже не помню, за что именно. Но за каждую такую реплику он тут же получал оплеуху по лысине от жены. Пока я писал этюд, Сахарову досталось не меньше семи раз. При этом мировой светило безропотно сносил затрещины, и было видно, что он к ним привык. Тогда художника осенило: писать надо не Сахарова, а Боннэр, потому что именно она управляет ученым. Бочаров принялся рисовать ее портрет черной краской прямо поверх изображения академика. Боннэр полюбопытствовала, как идут дела у художника, и глянула на холст. А увидев себя, пришла в ярость и кинулась размазывать рукой масляные краски. – Я сказал Боннэр, что рисовать «пенька», который повторяет мысли злобной жены, да еще терпит побои от нее, я не хочу, – вспоминает Сергей Бочаров. – И Боннэр тут же выгнала меня на улицу». Как Вы относитесь к этим словам С.Бочарова?

Chingis <[email protected]> Москва, Россия - 08/10/06 15:50:52 MSK

Никак не отношусь. Чего ради? «Собака лает, ветер носит». Я видел Сахарова на трибуне съезда, – он был один против целой своры, и он был великолепен. (Причем никакой Боннэр рядом не наблюдалось.)

Уважаемый Борис Натанович! Недавно перечитывал Ваши произведения, и, знаете, как-то грустно стало. Мир Полдня задумывался Вами как общество лучших людей сегодняшнего дня, веселых и любящих работать. А в конце концов, читая ЖвМ и ВГВ, видишь там все тоже, что и вокруг сейчас – эгоизм, узость представлений и как следствие – человеческие страдания. Иван Антонович Ефремов писал о выходе из инферно, и в его утопии земляне страдают только от неразделенной любви, но в Вашем Полдне причин для страданий гораздо больше, чем на Земле эры Великого Кольца. Вы с братом все-таки не верили в возможность выхода из инферно? Почему Теория Воспитания не сумела справиться с проблемой Абалкина, Камилла, Малыша? Почему в мире Полудня такие люди, как Каммерер, несчастливы? (В ВГВ он пишет «я не считаю себя несчастливым», но, по-моему, это авторы схитрили. Каммерер под конец жизни одинок, у него не было детей и его совесть отягощена грузом ошибок прошлого. Разве это счастливое завершение жизни человека?) Горбовского «возвращают к жизни» с использованием примитивного обмана, и это делают люди, для которых самое плохое – «трусить, лгать и нападать». Или авторы не думали над этим, когда решали чисто сюжетную задачу – «развязать завязанные узелки»?

Тихон <[email protected]> Москва, Россия - 08/10/06 15:50:56 MSK

Вы странно трактуете и понятие счастья, и отдельные эпизоды романа. Для настоящего человека счастье отнюдь не есть просто отсутствие несчастий. И никто Горбовского не обманывал, – ему просто рассказали, какие открываются перспективы, какой новый мир ожидает нас впереди, и этого оказалось достаточно, чтобы взбодрить умирающего «от скуки».

И еще небольшой вопрос по ЖвМ, если позволите. Максим Каммерер – любимый герой для многих читателей. Ему хочется сопереживать, его глазами показано галактическое человечество, он как бы выступает лицом взрослого Мира Полдня, не того радужно-безоблачного из «Полдень, XXII век», а из ЖвМ и около. И в то же время, Каммерер – сотрудник «КаГеБе», человек с «синдромом Сикорски», для людей Мира Полудня в общем-то неприятный человек. Скажу честно – мне лично не кажется ужасным убийство Абалкина, потому что эмоционально я на стороне Каммерера и Сикорски. Возможно, для читателей поколения 60-х, когда диссиденты и КГБ было реальностью, это всё по-другому воспринимается. Но для поколения 90-х презрение к «сексотам», ужасы КГБ – это умозрительная абстракция, никакими живыми чувствами и ощущениями не наполненное. Авторы полагали, что в глазах читателя личная симпатия к Каммереру не должна была перевесить неприязнь к «сексотам» и неприятным методам и поступкам сотрудников Комкон-2? Какую реакцию авторам хотелось бы видеть, что они «закладывали» в свой текст? Предполагалось ли, что у читателя должно наступить «прозрение» и в финале ЖвМ от эмоциональной призяни к Каммереру не должно было остаться и следа?