День Колумба - Крэйг Алансон

– Может, армия выдаст новую.

– Я бы на это не рассчитывал, – пролаял знакомый голос.

Мы обернулись и увидели лейтенанта Амоса Гонсалеса, командира взвода из десятой дивизии. Не нашего взвода, но рожа его была нам знакома. Мы с Джесси вытянулись по стойке смирно и отдали честь.

– Вольно, ребята. Бишоп и Колтер, правильно? – Физиономия лейтенанта расплылась в улыбке. – Приятная встреча. Я рад, что вы успели на вечеринку.

– Мы тоже рады вас видеть, лейтенант, – ответил Джесси. – Не знаете, сколько здесь наших?

Тот покачал головой, опустив глаза, и поковырял землю носком ботинка.

– Связь так себе работает. Мы привлекаем народ к работе по мере прибытия.

Джесси нахмурился – Гонсалес явно уклонялся от ответа.

– Лейтенант, пока что я видел здесь только ребят из «Рыгающих ястребов» (так называли «Кричащих орлов», или 101-ю воздушно-десантную дивизию), 3-й пехотной и морской пехоты. Мы выдвигаемся без брони и авиации?

Лейтенант бросил на него презрительный взгляд.

– Колтер, вам нравится сидеть в танке, когда противник способен уничтожить его, не покидая орбиту? – Он не стал ждать, что ответит Початок. – Мигом получите билет на долгую спячку под землей. Кристанги сказали, что им нужна пехота. Ее мы и посылаем. Танкисты и летчики эту войну пересидят в тылу.

– Прошу прощения, сэр, но что пехота может сделать с руарами? – спросил я. – Мне даже оружие не выдали.

Гонсалес сочувственно покивал.

– Кристанги не разрешают отправлять оружие на лифте. Нам обещали выдать оружие, бронекомплект и все необходимое, когда прибудем на место. Лично я соскучился по своему старому М4, но идти с ним на руаров – увольте.

– Мы будем служить вместе с морпехами, сэр? – спросил я.

– Да, с бригадой морской пехоты. И еще с частями британцев, французов, китайцев и, возможно, даже русских и индийцев. Вы прошли регистрацию?

– Нет, сэр, я только что приехал из аэропорта на автобусе, – ответил я. У меня еще болел зад от стальных перекладин автобусного сиденья. Из аэропорта колонна ярко размалеванных старых школьных автобусов, которые были, возможно, лучшим видом транспорта в Эквадоре до нападения руаров, взобралась в гору по ухабистой, недавно проложенной дороге.

– И я нет, – покачал головой Джесси. – Как только вышел утром из автобуса, морпехи сразу припахали на разгрузку поддонов с провиантом.

– Идите и зарегистрируйтесь. Для полета в космос на волшебном ковре-самолете вам понадобится пройти медосвидетельствование. Видите цирковой шатер с флагом ООН? – Он не шутил, шатер действительно был реквизирован у цирка. – Летите туда мухой, лифт отправляется в семнадцать ноль-ноль.

* * *

В шатре творился бедлам. Нам с Джесси не улыбалось, что военврачи будут нас вертеть и щупать, но мы зря беспокоились. Медосмотр сводился к тому, что мы оба, не раздеваясь, вошли в кабинки размером с душевые и нас несколько раз с ног до головы и с головы до ног просканировали световым лучом. Когда я вышел из кабинки, врач даже не оторвался от экрана компьютера.

– Будете жить, Бишоп.

Я увидел на экране свои учетную запись и фото, врач нажал несколько клавиш, и вместо моей появилась учетная запись другого бойца.

– Следующий!

– Извините, сэр. Это все? – растерянно спросил я.

– Все. Вы прошли первый осмотр на медицинском сканере кристангов. Результат говорит, что вы достаточно здоровы. Шевелись, народ! Не торчать же нам здесь весь день. Следующий!

После медосмотра мы помылись под душем настоящей горячей водой. Правда, форму пришлось вновь надеть старую. Затем пошли в другую палатку, где нам выдали армейский хавчик. Я был рад, что к питанию здесь подходили как в армии – еды было навалом. Дождавшись своей очереди, я стоял с подносом в руках и озирался по сторонам в поисках свободного места, когда Джесси встал и помахал мне из-за своего стола.

– Это Гас из первой бронетанковой, – сказал Джесси с набитым кукурузным хлебом ртом и указал на парня, сидевшего напротив.

– А говорили, что в экспедицию отправляется одна пехота, – удивился я.

Гас пожал плечами.

– Я водитель «Брэдли». Чую, водилы им тоже нужны.

Если кристанги решили привлечь водителей, значит, пехоте не придется везде топать на своих двоих.

Початок собрал куском хлеба подливу мясного рулета.

– Не знаю, куда нас отправят, но, если там есть казенные харчи и койка, я готов как штык. Дома этой зимой ловить было нечего.

* * *

Я не знал, чего ожидать от космического лифта… и все равно он оказался не таким, как я ожидал. Больше всего лифт был похож на зал для пассажиров аэропорта. Огромная кабина в форме диска состояла из четырех этажей. На нижнем помещались механизмы. Хотя сказать точно трудно – нас пускали только на три верхних этажа. Грузовые контейнеры крепились к днищу кабины. Пригодные для людей этажи были поделены на восемь клиньев со множеством рядов умеренно мягких пластмассовых кресел с привязными ремнями. Подъем на орбитальную станцию занимал девять часов, которые мы скрашивали тем, что толпились у иллюминаторов и глазели на постепенно удаляющуюся поверхность планеты. Через некоторое время даже это занятие нам наскучило. Лифт представлял собой аскетичное устройство, предназначенное для перевозки максимального числа солдат в минимальные сроки. Удобство передвижения в планы кристангов не входило. В лифте не было предусмотрено даже буфета, поэтому армейское командование поставило на каждом этаже передвижную кухню, так что жратвы было завались. Я впервые за долгое время схарчил зачетный чизбургер, потом сходил еще за одним. Мы с Джесси исследовали отсеки, бродили по лифту, знакомились с будущими сослуживцами, обменивались байками и выслушивали противоречивые слухи. Лифт вмещал пять тысяч человек – приличную часть дивизии сухопутных войск полного штата. В одном из «клиньев» была развернута импровизированная офицерская столовая, мы лишь заглянули туда и ушли к своим пехотинцам.

Выдув три стакана содовой (алкогольные напитки командование запретило), я захотел в сортир. Мне стало немножко тревожно – как там устроена канализация у кристангов? Однако либо биологические функции кристангов не отличались от наших, либо они проконсультировались у земных водопроводчиков, но опасался я зря. Сортир выглядел как типичный туалет на стоянке автострады, только опрятнее. В раздатчике даже имелось жидкое мыло.

Поначалу подъем происходил медленно – как на обычном лифте, хотя чувствовались слегка повышенная гравитация и слабая вибрация. По мере увеличения высоты и разрежения атмосферы лифт начал двигаться быстрее, включилась искусственная компенсирующая гравитация. Как нам сказали, она составляла восемьдесят пять процентов земной. Я поболтал с одним армейским поваром, поднимавшимся и опускавшимся на лифте несколько раз. Он объяснил, что по мере приближения к космической станции движение замедляется, но из-за искусственной гравитации мы этого не заметим. Я