Лорд, построим мир с нуля? Ну или перестроим! - ИллювиА

И всё же продукция — это не для склада. Всё, что здесь начнут делать — кожи, доски, горшки, гвозди, — сначала проверять на качество, а потом решать, куда отдать: на обычный рынок или на аукцион. Если мастеровые постараются, выйдет как с пшеницей. Ту он на обычный рынок выставлять не решился — не потому, что испугался, а потому что товар вышел не про рынок. Та же история будет и с цехами, если поставить дело.

Он усмехнулся про себя. Торговый отдел, кажется, уже зарождался, пусть и состоял пока из одного торгоша выбранного Робертом и его вечных списков новых хотелок рабочей силы. Вот пусть отдел расширяют и тот уже все и делает. Ему париться не о чем. Роберт проконтролирует. У него глаз на такое — дотошный, как у жены, пересчитывающей сдачу.

Золото на счету уже лежало не одной тысячей. На сырьё хватит, на станки хватит, если понадобятся, — без проблем. Вопрос был не в деньгах, а в том, чтобы не разбрасываться. Купить гору железа и поставить её гнить под дождём — это не богатство, это дурь. Всё должно ложиться в цеха, под руки, в работу, иначе какой смысл в золоте, которое не двигается.

У крыльца он остановился. Со стороны южной границы уже долетали удары — первые колышки вбивали в землю, размечали под цеха. Звук был резкий, частый, и Димитрий подумал, что через пару дней он либо утонет в общем гуле, либо, если бонусы не соврали, станет тише, мягче, как всё, что территория принимала в себя.

— Завтра, — сказал он себе. — Сначала большая стройка, потом тишина, если нет придется ждать нового ранга.

И вошёл в ратушу, чтобы найти Роберта и напомнить ему про инструмент, пока голова ещё помнила, что список длинный, а день короткий.

Вечер навалился на территорию разом, как выключают свет. Димитрий стоял у южной границы, где утром была пустая, прибитая ногами земля, и смотрел, как над свежими цехами поднимается лёгкий дымок — не от печей, от кузни, которую запустили на пробу, чтобы не стояла мёртвым сараем. Дымило криво, неумело, но запах был тот, ради которого всё это и затевалось: калёное железо, мокрая глина, свежая стружка.

Цеха встали за день. Все, что успели: столярный, швейный, кузня, кожевня на отшибе, где ветер выворачивал запах в сторону от жилья. Не красавцы — коробки с крышами, но внутри уже горел свет, и люди возились при нём, как муравьи, не желая уходить с непривычного места.

Он прошёлся вдоль строя, заглядывая в тёмные проёмы. В столярке пахло смолой и свежим деревом, на верстаке лежали первые обрезки — кто-то уже примеривался к рубанку, не дожидаясь, пока просохнут доски. В швейной сидели женщины, разбирали принесённые тюки, спорили вполголоса о раскрое. В кузне парень крутил меха, глядя, как раздувается горн, и лицо у него было такое, будто он впервые увидел, как огонь дышит.

Детский сад вышел не садом, а длинным бараком с низкими окнами и забором, который поставили первым, ещё до обеда. Димитрий задержался у калитки. За окнами горел тёплый свет, и сквозь мутное от копоти стекло не было видно ничего, кроме теней. Но гомон оттуда шёл не строительный, не взрослый — детский, тонкий, как звон колокольчиков, и от этого звука у него на секунду отпустило в груди.

— Работают, — раздалось сбоку.

Матвей подошёл неслышно, как умел, и встал рядом, засунув руки в карманы. Кивнул на сад.

— Двух нянек нашли. Из вчерашних. Одна с тремя своими пришла, вторая — пожилая, говорит, всю жизнь чужих нянчила, а своих не было. К вечеру третью подтянем.

Димитрий кивнул.

— Повара?

— Работают. Котлы не останавливаются. Накормили всех, кого привели, и половину тех, кто сам пришёл. — Матвей помолчал. — По моим спискам, к утру будет ещё человек триста. Если так пойдёт, через неделю перевалим за десять тысяч. Я даже немного не понимаю, откуда столько дармовой рабочей в силы в городе?

— Строители справляются?

— Стройка держится. Система базовые постройки щёлкает, как орехи. — Матвей кивнул на территорию, где в темноте угадывались контуры новых бараков. — За день жилья наставили столько, что вчерашние уже не спят по двое на нарах. По одному. Но тесно.

Димитрий ничего не сказал. Стоял и смотрел, как в окнах детского сада гаснет свет — по одному, по два, пока не осталась одна полоска у двери. Где-то там укладывали тридцать детей, и те, судя по тишине, наконец угомонились.

— Матвей, — сказал он. — Завтра рекрутёров за учителями отправь. Тридцать детей — это уже школа, хочешь ты того или нет. Пусть ищут, кто умеет учить, а не только гвозди забивать.

— Сделаем, — сказал Матвей просто.

Он постоял ещё немного и ушёл, растворившись в темноте между бараками, — не попрощался, не уточнил. Димитрий уже понял, что не стоит ждать от него лишних слов.

Он повернулся и пошёл к ратуше. Ноги гудели, спина колом стояла, хотя он весь день, считай, не таскал ничего тяжелее собственной головы. Спина ныла оттого, что стоял, смотрел, думал. Думать, оказалось, тяжелее чем мешки таскать: усталость не в руках, а где-то за глазами.

У крыльца он остановился и потянул из воздуха системную панель. Она развернулась перед ним, подрагивая в темноте, как мокрый лист.

Восстановление маны территории шло ровно, как часы. Строители выжимали двадцать процентов на свои нужды — с их работой, с их навыками, с их дурной привычкой лезть в работу до темна. Димитрий прикинул цифры в уме и снова поморщился. Объёмы получались такие, что считать было боязно, — не потому, что не хватало, а потому, что при взгляде на них хотелось пересчитать ещё раз, на трезвую голову и в тишине.

Хорошо, что всё лишнее уходило в кристаллы-накопители. Он сам ввёл это правило ещё на прошлой неделе, когда увидел, как мана сочится в никуда, точно вода из худого ведра. Теперь каждая капля сверх нужд ложилась в кристаллы, а те — на склад, в аккуратные штабеля, в темноту, где их не съест ни время, ни чужой глаз. Иначе, если честно, от потери таких объёмов можно было бы расплакаться. Не от жадности — от глупости. Разбрасываться тем, что само течёт в руки, — хуже, чем не иметь вообще.

Он поднялся на крыльцо и вошёл в ратушу. Внутри было пусто и тихо, только в углу горела лампа, оставленная с вечера. Димитрий сел за стол управляющего, подтянул к себе лист с итогами дня, но