Лорд, построим мир с нуля? Ну или перестроим! - ИллювиА

Завтра. Всё завтра: школа, учителя, третья нянька, инструмент для цехов, который так и не закупили, потому что день сгорел быстрее, чем он успел его потратить.

Он откинулся на спинку стула и закрыл глаза.

Город, подумал он. Не посёлок, не лагерь, не стройка. Город, который к вечеру перестал резать ухо и начал просто существовать — с детьми, с цехами, с запахом калёного железа и тишиной, которая приходит не сама, а за деньги, за ману и за чужие руки.

Город, у которого пока не было ни одной мостовой, но уже была первая нянька.

Он усмехнулся в темноту кабинета не открывая глаз.

Неделю я не считал и закончилась она как-то незаметно. Считала система — у неё это получалось без моего участия, само, как дышится. Проснулся в понедельник — три тысячи. Во вторник за завтраком уже четыре триста. К пятнице карта в ратуше перестала походить на мою землю: красные жилки границ расползлись по лесу, как трещины по стеклу, а внутри них белели улицы. Ровные. Слишком ровные, будто кто-то вычертил их по линейке и не поленился.

— Девять тысяч, — сказал я в потолок.

Язык не поворачивался, произнося эту цифру. Ещё полторы недели назад людей на территории было меньше четырёх сотен, и я знал каждого если не в лицо, то по имени в списке. Теперь список напоминал телефонную книгу, и открывать его не хотелось.

За окном гудело. Гул стоял ровный, без перерывов — ночью работала тёмная смена, днём светлая, а между ними никто не останавливал работу этого отлаженного механизма. Люди словно шестеренки в часах, все уже знают свои места и работают как заведенные, ведь знают работают они не только для меня скорее для себя. Строят свои дома, места где в будущем будут работать и отдыхать. Строят свой будущих город. Вся эта суматоха вызывала не мало шума но я привык, так что перестал замечать. Перестал замечать и другое: сколько маны всё это жрёт.

Половина восстановления в час. Половина всего, что качали мои колодцы, уходила не в домен, не в защиту, не в поля — в тысячу строителей, которые тянули силу на стройматериалы. Я потёр переносицу. Не считать. Не сегодня. Ведь еще около двадцати процентов уже уходили на работу всех других вассалов территории им всем и каждому нужна была мана хотя и в меньших количествах.

Если так прикинуть на глаз, то моего предела восстановления маны будет не хватать на пределе заполнения территории вассалами. Но это только при текущих условиях которые оговаривают мои навыки и прочие бонусы. Все это в будущем, время когда я буду экономить ману и выделять её вассалам по крупицам еще долго не настанет. Ведь мои уровни и ранги растут гораздо быстрее чем прибывают новые вассалы.

Матвей стоял у двери. Ждал. Он умел это делать без всякого нетерпения — просто стоял, сложив на груди руки с перевитыми жилами, и смотрел в пол. Спокойный, лысоватый, надёжный, как мешок цемента, про который точно знаешь: стоит, куда поставили.

— Опять тысячу нашёл, — сказал я, не оборачиваясь. — Тут уже не знаешь, радоваться вашей оперативности или за голову хвататься от скорости притока населения. Но чем больше людей тем лучше.

— Эти уже работают. Вот еще шесть сот привели.

— Шестьсот? — я всё-таки обернулся. — Эх, бараки скоро займут больше места чем весь планируемый будущий город.

— Ну, это уже проблемы строителей, — покачал головой он. — Строители строят город, народ постепенно заселяется в дома и освобождает бараки, просто приток населения немного выше скорости стройки.

— Ничего, сегодня я поднимусь на новый ранг, немного осталось. А там глядишь скорость стройки возрастет, вместе с новым рангом и новыми уровнями для всех улучшений территории.

— Значит, с завтрашнего дня могу сказать своим ребятам, что бы добавили энтузиазма к своей работе?

— Пока не стоит. Давай сначала немного освободим бараки, не хочу я встречаться с последствиями такого вашего "энтузиазма".

— Ладно, иди, — махнул я рукой. — К вечеру посмотрим что изменится с моим новым рангом. Людей пока не дёргай.

Матвей кивнул и вышел, притворив дверь плотно, без стука. Шаги затихли в коридоре, а я остался один у стола с раскрытой картой и пустым стаканом. За окном по-прежнему гудело, но теперь этот звук стал почти домашним.

Прошедшая неделя вспоминалась не днями — кусками. Вот заложили фундамент под первый каменный дом. Вот Марта стояла у поля, отрешённо перебирая колосья синей пшеницы. Вот вечером Лёха притащил в ратушу обломок кристалла, клялся, что нашёл у разлома. И везде этот ровный гул стройки, сквозь который я перестал слышать собственные мысли. Семь дней, а ощущение, будто прожил месяц. Или потерял его же.

На пятый день я ради интереса развернул «Взгляд нанимателя» и минут десять просто смотрел на людей у фундамента. У Степана, который с месяц назад тянул на твёрдую C, теперь в статусе светилось что-то между B и B+. У Марты D превратилась в C. У Лёхи, клянущегося у разлома, потенциал скакал, как стрелка компаса возле магнита: то A промелькнёт, то снова пусто.

Я сначала решил — глюк. Потом прогнал пятерых новичков из бараков. Та же картина. Рост не у всех, но у каждого третьего потенциал поднимался на ступень, а то и на две за неделю. В зависимости от начальных высоких или низких значений.

Не сами по себе, ясное дело. Территория. Общий пул. Особенности. Синергия подкласса. Всё это усиливало людей, как хороший пинок под зад, отправляет в путь к вершинам.

Я сидел над картой и понимал: с новым рангом этот процесс ускорится. Оставалось дождаться вечера и не дать энтузиазму Матвея сожрать бараки раньше времени.

Пока ждал повышения ранга, раздумывал над потенциалом.

Потенциал рос не от уровня и не от очков навыков. Скорее наоборот — уровень был следствием, а не причиной. Люди работая по своему профилю, прислушивались к тому, как работа спорится, и сами не замечали, как начинали делать чуть иначе. Чуть точнее клали камень, чуть иначе держали инструмент, чуть раньше слышали, где вот-вот поползёт. Система не вдалбливала знание — она водила рукой. А человек потом повторял уже сам, без подсказки.

И вот тут начиналась разница. Одним хватало недели, чтобы поймать это незримое движение и встроить в собственные пальцы. Другим нужен был месяц, а то и год. Но даже самые деревянные, которых Степан поначалу списывал в брак, постепенно