Побег - Джеймс Грэм Баллард
Я снял трубку и посмотрел на часы.
9:13.
К тому времени как я попаду к Тому, начнется очередная смена. Не знаю почему, но вариант, при котором меня каждый раз бросало на софу, пусть даже и безболезненно, мне не нравился. Я положил трубку и вернулся в гостиную.
На этот раз сбой прошел более гладко, чем ожидалось. Я вообще ничего не ощутил, даже малейшего толчка. В голове сидела фраза: о былом.
На коленях лежала газета, раскрытая на странице с кроссвордом. Я пробежал глазами по вопросам.
Вопрос номер 17 по вертикали: о чем рассказали антикварные часы? Вероятно, я решал его подсознательно.
Я вспомнил, что намеревался позвонить Тому.
— Привет. Это Гарри.
— Ты забрал те пикули, что я оставил в сейфе?
— Да, большое спасибо. Том, ты не мог бы заглянуть вечерком? Извини, что прошу, но дело действительно неотложное.
— Конечно загляну. А в чем проблема?
— Расскажу, когда придешь. Так тебя можно ждать?
— Да. Выхожу прямо сейчас. Хелен в порядке?
— У нее все хорошо. Еще раз спасибо.
Я прошел в столовую, достал из шкафчика бутылку джина и два тоника. После таких новостей стаканчик точно лишним не будет.
А потом до меня дошло, что Том просто не успеет. От Эрлс-Корта до Мэйда-Вейл, где мы живем, ему надо никак не меньше получаса, так что дальше Марбл-Арк он, скорее всего, не доберется.
Я налил в стакан из практически бездонной бутылки скотча и попытался выработать план действий.
Шаг первый — найти кого-то, кто, как и я, в курсе происходящих скачков. Должны же где-то быть другие, попавшие в плен пятнадцатиминутной ловушки и отчаянно ищущие выхода. Для начала можно обзвонить всех, кого я знаю, а потом идти наугад, по списку из телефонной книги. Но что мы сможем, даже если найдем друг друга? Ничего. Остается только сидеть и ждать, пока это все кончится само собой. Но я, по крайней мере, буду знать, что не затягиваю свою же петлю. Рано или поздно эти волны — или как их назвать — истощатся, и мы сможем слезть с карусели.
А до тех пор я располагал нескончаемым запасом виски в стоящей на раковине полупустой бутылке. Впрочем, и тут была одна маленькая закавыка: напиться, как ни старайся, все равно не получится.
Я сидел, размышляя над разными доступными вариантами и способами получения надежного подтверждения происходящего, когда меня осенило.
Я достал телефонный справочник и посмотрел номер Кей-Би-Си ТВ, Девятого канала.
Трубку взяла какая-то девушка. Попререкавшись пару минут, я все же убедил ее соединить меня с одним из продюсеров.
— Алло! Скажите, кто-нибудь из студийной аудитории знает финальный вопрос в сегодняшней вечерней программе?
— Конечно нет.
— Понятно. А вот интересно, вы сами его знаете?
— Нет. Все сегодняшние вопросы известны только старшему продюсеру программы и мсье Филиппу Суассону из «Савой хоутелс лимитид». Это большой, тщательно охраняемый секрет.
— Спасибо. Если у вас под рукой есть листочек, я назову вам сейчас финальный вопрос. Перечислите полное меню коронационного банкета, проходившего в Гилдхолле в июле 1953 года.
На другом конце о чем-то пошептались, после чего в трубке прозвучал уже другой голос:
— С кем я говорю?
— С мистером Г. Р. Бартли. Мой адрес — 129б, Саттон-Корт-роуд…
Договорить я не успел, потому что оказался вдруг в гостиной. Только на этот раз уже не лежал, растянувшись, на софе, а стоял, прислонившись к каминной полке, и смотрел на газету.
Взгляд мой был направлен на кроссворд, и, еще не успев его отвести и переключиться на звонок в студию, я заметил нечто такое, отчего едва не свалился на решетку.
Ответ на вопрос номер 17 по вертикали был заполнен.
Я взял газету и показал ее Хелен:
— 17-й по вертикали, ты заполнила?
— Нет. Я на кроссворды и не смотрю никогда.
Мое внимание привлекли часы на каминной полке, и я забыл и о студии, и о трюках с чужим временем.
9:03.
Карусель закруглялась. Прыжок назад случился раньше, чем я ожидал. Примерно на две минуты, где-то около 9:13.
Но дело не сводилось к сокращению интервала между повторами — сама арка, заворачиваясь внутрь, открывала поток бегущего под ней реального времени, в котором я, неведомо для себя здесь, отыскал ответ, поднялся, подошел к каминной полке и заполнил 17-й по вертикали.
Я опустился на софу и стал внимательно наблюдать за часами.
Хелен впервые за вечер листала журнал. Корзинка с рукоделиями переместилась на нижнюю полку книжного шкафа.
— Будешь смотреть? — спросила она. — Тут ничего особенно хорошего.
Я переключился на телевикторину. Три профессора и хористка все еще разыгрывали свой горшок.
На Первом канале ученый-эксперт сидел за столом со своими моделями.
— …причин для беспокойства нет. Эти облака обладают массой, и, на мой взгляд, мы вполне можем ожидать множества необычных оптических эффектов вследствие гравитационного отклонения…
Я выключил телевизор.
Следующий прыжок случился в 9:11. За этот промежуток я переместился от каминной полки на софу и закурил сигарету.
Часы показывали 9:04. Хелен открыла окна на веранде и смотрела на улицу.
Телевизор снова работал. Я вынул вилку из розетки и бросил в огонь сигарету; поскольку я не видел, как ее закурил, то и вкус от нее остался незнакомый, чужой.
— Гарри, как насчет прогуляться? — спросила Хелен. — В парке сейчас хорошо.
Каждый последующий скачок назад возвращал нас к новой исходной точке. Если мы сейчас выйдем и я пройду с ней до конца улицы, то после следующего сбоя мы оба снова окажемся в гостиной, но, возможно, решим отправиться в бар.
— Гарри?
— Извини, что?
— Ангел мой, ты уснул? Пойдем гулять? Тебе надо взбодриться.
— Хорошо. Бери пальто, одевайся.
— А тебе вот так холодно не будет?
Она ушла в спальню.
Я прошелся по комнате, убеждая себя, что не сплю. Тени, ощутимое присутствие стульев, все было слишком реально, слишком осязаемо для сна.
9:08. Чтобы надеть пальто, Хелен обычно хватает десяти минут.
И почти сразу же случился сбой.
9:06.
Я лежал на софе. Хелен склонилась над корзинкой и что-то в ней перебирала.
Ну хотя бы телевизор был выключен.
— У тебя при себе деньги есть? — спросила Хелен.
Я похлопал по карману.
— Да. Сколько тебе надо?
Она посмотрела на меня:
— А сколько ты обычно платишь за выпивку?