Фантастика и фэнтези читать бесплатно и без регистрации. Cтраница 8

Март 1915 года. За сорок вёрст от Тюмени, в усадьбе за высоким забором, живут одиннадцать человек, о существовании которых не знает никто в империи: девять из них видят то, чего не видят другие, при них состоит опальный доктор, а содержит их всех человек, не стареющий сто пятьдесят два года.
Морозов приехал сюда искать вора. Из хранилища, о котором знал один-единственный человек на свете, за полгода пропали пять предметов, и хозяин впервые в жизни написал: я к этому не готов.
Здесь Морозов наконец увидит своими глазами то, во что полтора года верил на слово: тридцать шесть вещей, лежащих вместе, совершенно темны, а стоит вынуть одну — и она горит зелёным. И здесь же он найдёт вора, который брал по одной, не спеша, полгода — и не взял единственную вещь, принадлежавшую ему самому.
Потому что своё брать было бы воровством. А чужое, как он скажет, — это возврат.

Москва, декабрь 1914 года. Город превратился в шестьсот лазаретов, у ворот стоят женщины, приехавшие искать сыновей, — общего списка раненых в стране не существует.
В сыскное отделение приходит заявление от неграмотной крестьянки: сын был ранен под Варшавой, три месяца лечился в Москве, поправлялся и писал, что комиссия признала его годным и после Рождества отправят в полк. Через девять дней он умер от воспаления лёгких. В последнем письме стояло: «наш фельдшер сказал — было бы триста рублей, и была бы бумага, что негоден. Я ему сказал, что это неправильно и что до начальства дойду».
Дело мёртвое: врач отправлен на фронт, вскрытия не было, тело в общей могиле. Но за два месяца в этом лазарете умерли пятеро — и все пятеро незадолго до смерти были признаны годными к строевой.
Морозов найдёт того, кто торговал бумагами о негодности. А потом обнаружит, что тот здесь ни при чём, — и что настоящую причину нельзя ни арестовать, ни привести в суд.

Июль 1914 года, Москва. У Морозова шестнадцать дней до медицинского освидетельствования, на котором департамент полиции сличит его приметы с паспортной книжкой. В книжке значится рубец от ожога на левом предплечье. Рубца нет.
Подделать нельзя, купить врача — значит перестать быть тем, кем он прожил здесь полтора года, бежать некуда. Остаётся единственный ход: оспорить не приметы, а саму запись — и доказать, что особые приметы в этой империи пишет усталый волостной писарь со слов, не глядя.
И ровно в эти дни ему кладут на стол дело о человеке, восемь лет живущем по чужому паспорту: примерном приказчике, отце двоих детей, у которого в книжке недостаёт фаланги пальца, а на руке все пальцы целы.
Морозов будет ловить его тем самым способом, каким через две недели станут ловить его самого. А двадцать пятого июля, когда он придёт на освидетельствование с папкой доказательств против собственных документов, по Тверской уже шестой день будут ходить с флагами.

Май 1914 года. Четверо суток на восток — и Морозов сходит на перрон в Тюмени, где его встречает человек, умерший в тысяча девятьсот девяносто четвёртом году в Челябинске от разрыва сердца.
Он ехал сюда полтора года — с выпиской из дневника горного инженера и тетрадью на сорок восемь номеров. И первое, что узнаёт в Сибири: старину копают все и всегда. Курганов в степи тысячи, переселенцы ставят на них избы — там сухо — и роют погреба.
А по деревням второй год ездит человек, который платит за медные бляшки вшестеро против цены и задаёт продавцам один странный вопрос: не хворал ли кто в доме, где она лежала.
У Морозова девять дней, одиннадцать дворов с лежачими больными и одна изба в Успенском, где второй год не встаёт мужик, а в изголовье у него стоит сундук. И встреча, ради которой он проехал три тысячи вёрст: с человеком, который вышел из этого кургана пятьдесят один год назад — и с тех пор не стареет.

Москва, апрель 1914 года. За Каланчёвской площадью, на пустыре между складами и Красным прудом, находят убитого мужика в сибирских сапогах. Дело идёт по разряду, который в отделении называют вокзальным: приезжий без документов, карманы вывернуты, опознавать некому. Таких в Москве за год полсотни, и раскрывается едва треть.
Только у этого не сняли ни сапог, ни полушубка, а в грязи, в двух аршинах от его руки, Морозов впервые за три месяца в Москве видит гаснущий зелёный след — вещь, которую подняли.
Убитый оказывается обратником: переселенцем, у которого в Сибири не вышло. Он потерял там жену и двоих младших детей, продал всё и вёз домой двоих старших — и подарок брату, найденный при рытье колодца, «каковой ночью светится, вот те крест, и ребята боятся».
Детей при нём не нашли. И пока Морозов будет искать того, кто год за годом встречает на площади тех, у кого не вышло, счёт пойдёт на часы — а дорога из этого дела приведёт его за три тысячи вёрст к востоку.

Москва, январь 1914 года. Морозов приехал сюда с чином, замечанием в формуляре и репутацией человека, которого убрали из столицы. В московском отделении не любят присланных, и новому по обычаю сдают самое дрянное: дело о неизвестной, пролежавшей три года в земле за Лазаревским кладбищем. Три листа, никаких примет, личность не установлена.
У неё есть только четыре вещи: дорогие ботинки, черепаховый гребень, одна серьга — и жетон городских боен, который в опись даже не внесли. И то, чего в ноябре не заметили: она рожала троих и заметно хромала.
Женщину не искали три года — потому что все знали, что она уехала к матери. Морозову предстоит выяснить, чем именно человек три года кормит такую ложь: письмами чужой рукой слепой старухе, подложным свидетельством о смерти за сто рублей — и поездками по четвергам на пустырь, где её наконец выкопали.
А в это время в Петербурге кто-то запрашивает о нём самом одну-единственную вещь: не известны ли у чиновника Морозова особые приметы.

Петербург, январь 1914 года. До отъезда в Москву у Морозова две недели, и он собирается потратить их на прощания. Вместо этого он обнаруживает, что в его комнату входили: отперли ящик стола, посмотрели на медную застёжку, которую он пятый месяц держит у себя незаконно, — и не взяли. На другой день по департаменту назначается полная ревизия вещественных доказательств.
Год он ловил тех, кому подкладывали виноватых. Теперь подкладывают ему: сперва улику, потом деньги в конверте с запиской «остальное к 20-му». Работает кто-то, кто год смотрел, как это делает мастер, и повторяет — умело, но с грубинкой.
Это последняя петербургская неделя человека, который год назад очнулся на полу в чужом теле. За эту неделю он узнает, кто на самом деле выхлопотал ему перевод и зачем, и наконец увидит в лицо единственного, кого не видел ни разу, — того, кто всё это время был у него за спиной.

Петербург, декабрь 1913 года. Ровно год назад в комнате на Свечном переулке очнулся человек, который не должен был очнуться, — и первым делом стал читать место преступления, а не себя. Теперь у него чин, стол и начальник, который за него держится. И приказ о переводе в Москву, подписанный без его согласия.
У него остаётся двадцать дней — и одно незакрытое дело, которого нет ни в одном журнале. Год он не мог его завести: заявить об убийстве было некому, потому что убитый исправно ходил на службу и подписывал протоколы.
Но теперь у Морозова есть законный предлог: он ищет человека, продавшего краденую тетрадь. И этот след приводит его к тихому фельдшеру, который бесплатно лечит детей во дворе, учит реалистов латыни и держит аптекарские весы в идеальной чистоте. К человеку, от которого пахнет сладко и горько разом — так, как пахло год назад в комнате на Свечном.

Создано с помощью нейросети.

***

Зимой хлеб в Стрежне подорожал втрое, и на Ситной перестали печь. В городе стоят четыре казённых запасных магазина — сорок тысяч четвертей на случай недорода, под гильдейскими печатями с сорокового года. Печати целы. Продовольственная часть дважды отказала во вскрытии.
Двадцать девятого декабря смотритель третьего магазина Ефрем Полторацкий угорел в своей сторожке при закрытой вьюшке и сухих берёзовых дровах.
После него осталось девять клеёнчатых книжек. Восемнадцать лет он записывал в них не то, что велено, а то, что видел: сколько подвод выехало против того, сколько значилось в ордере. А третьего октября влез на закром с десятиаршинной жердью и вывел одну строку.
«Сверху аршин хлеба. Ниже — мякина».
У начальника Сыскной управы нет ни разрешения, ни оснований, ни времени. У него есть три года знакомств, собранных по одному, — и восьмого апреля они все придут к воротам.

Создано с помощью нейросети.

***

Чародея второй ступени Верещагу нашли в купальне на Мельничной, куда он ходил по вторникам девять лет. Гильдия считает, что он оступился в предбаннике. Городской лекарь считает иначе.
В его конторке лежат четыреста двенадцать рублей — тридцать четыре месяца жалованья — и книга треб, где за последний год тридцать один раз повторяется одна и та же запись: «Свидетельство последнего часа. Двадцать пять рублей».
Обряд удостоверяет, что умирающий, подписывая завещание, был в разуме. Суд принимает без обсуждения: тут нечего обсуждать. Начальник Сыскной управы Андрей Ремизов задаёт единственный вопрос, которого за сто лет не задал никто: удостоверяет ли обряд, что человек знает, под чем подписывается.
За полгода в один торговый дом ушло сто девяносто четыре тысячи рублей. Подлога нет. Всё по закону.

Создано с помощью нейросети.
***
За одиннадцать дней до отъезда к Ремизову приходит женщина. Умер муж, и ей нужна бумага о смерти, а бумаги нет: у покойного за семь лет брака не было ни паспорта, ни прошлого, ни настоящего имени.
Через два дня старый подьячий узнаёт его в лицо. Это купец второй гильдии Ветлугин, утонувший на пароме в ледоход шесть лет назад, опознанный вдовой и товарищем и погребённый на Заречном кладбище.
Значит, под тем крестом шесть лет лежит кто-то другой.
Начальник Сыскной управы уезжает тринадцатого марта — навсегда, туда, откуда его вызвали четыре года назад. Обряд назначен, указ подписан, девять чародеев первой ступени уже в городе.
У него одиннадцать дней, чтобы дать имя человеку, которого никто не искал.
И одиннадцать суток в круглой комнате без окон, чтобы узнать, чего стоил его собственный.

Я была знаменитым судебным медиком, а оказалась в теле слушательницы курсов сестер милосердия, переместившись почти на столетие назад. Врачами здесь могут быть только мужчины, а проявление женского ума воспринимается как вызов. Но что же делать, если я понимаю, что одного из моих пациентов пытается отравить кто-то из членов его семьи? Промолчать и позволить убийце совершить свое черное дело? Вот уж нет! Я выведу его на чистую воду — даже если им окажется сам князь Муромцев, который, как и все остальные, считает, что женщинам не место в медицине, и не забывает напоминать мне о той пропасти, что нас разделяет. Но иногда достаточно взгляда, чтобы перечеркнуть все правила. И я докажу ему, что ни мой пол, ни мое скромное происхождение не помешают мне добиться уважения и признания. Ведь я врач. И у меня есть пять секретов, о которых никто не должен узнать.

Феи бывают разные. Например, к лесорубам являются суровые, с топором. Или с пилой.
Когда на лесопилке завелась фея, работники не возражали. Девушка красивая, танцует хорошо. А что топором при этом жестикулирует, не страшно. У каждого — свои недостатки.
Но со временем фея начала вести себя нахальнее и нахальнее. И что с ней, такой своенравной, теперь делать? Топор-то она из рук не выпускает!
В книге есть:
— неизвестная фея. По виду, магическая, но толком никто ничего не знает;
— странный призрак. Говорят, живет в пилораме, но это не точно;
— лесорубы из глубинки. Феи феями, но им работать надо;
— ХЭ обязателен!

Какой был мужчина, какой мужчина... От его взгляда таяли барышни любого возраста, даже волшебная скелетиха не осталась равнодушной. Правда, к мужчине прилагался поросёнок, но это мало кого смущало.
А вот Гите он почему-то сразу не понравился. Явился в резиденцию мага смерти без приглашения, начал усиленно строить глазки его жене... Еще и клады какие-то предлагал искать. Ох, чуяло ее сердцем — не зря он поросёнка с собой таскал, не зря!
В книге есть:
— донжуан-обольститель, специалист по кладам
— странное задание для Йолика и Гиты, за которое платят дорого и сразу;
— ХЭ обязателен.

Умереть, чтобы попасть в прошлое, без особых знаний, с одним лишь умением меткой стрельбы и общими знаниями истории. Изменить историю, когда немецкая военная машина идёт напролом, сметая всё на своём пути.
(значок 18+ стоит на всякий случай)

В захватывающем финале дилогии «Выжженный трон», вдохновленной египетской культурой, беглая королева должна рискнуть всем и всеми, кого любит, ради возможности восстановить утраченное королевство Джасад.Сильвия, удерживаемая глубоко в горном убежище, захвачена Ураби, которые верят, что наследница Джасада сможет вернуть их родине былое могущество. Но после многих лет отрицания своего наследия и запретного союза с величайшим врагом Джасада, Сильвия должна завоевать доверие Ураби, одновременно пытаясь скрыть опасные побочные эффекты, которые ее магия оказывает на ее разум.В соперничающем королевстве Арин должен осторожно балансировать между желанием своего отца подавить назревающее восстание и священными указами, которые Арин поклялся соблюдать. Он полон решимости найти Сильвию, пока не стало слишком поздно, но поиски Арина раскрывают тайны, угрожающие самой основе его убеждений о своей семье и уничтожении Джасада.Война неизбежна, но Сильвия не может снова бросить свой народ. План Ураби по возведению крепости Джасади либо убьет Сильвию, либо уничтожит человечество, за защиту которого она так упорно боролась. Впервые в жизни Сильвия хочет не просто выжить. Она хочет победить.Беглая королева готова править.

Вот и настал день, которого так долго ждали и опасались. Испытание за звание наместника начнётся совсем скоро. Что же предпримут Брод и команда, ведь враги тоже не дремлют?

Новая жизнь. Новые эмоции. Новые приключения. Продолжаем наслаждаться вторым шансом, тем более теперь я могу себе позволить делать лишь то, что я хочу.
Во всяком случае, мне сейчас так кажется.
Вот только почему-то Искин другого мнения...

Наконец-то можно вернуться на родной остров! Колония землян пополнилась опытными специалистами, наладила торговые связи - самое время, чтобы начать развиваться.
Как бы не так! Светлорождённым покоя не даёт богатый остров. Огромный флот идёт к землянам, чтобы хорошенько пограбить. Неизвестно, удастся ли отбиться? А тут ещё проект "Ангел" близится к завершению.

Молодая ведьма Хейзел Мун мечтает начать новую жизнь в тихом приморском городке Тайдвик. Вот только ее документы на колдовство поддельные, а местные жители ей совсем не рады! Но прямо сейчас у Хейзел есть дела поважнее: в море капризничает юный дракон, а проклятия появляются там, где их быть не должно. К счастью, ей на помощь приходит Ричард – талантливый маг с острым умом и улыбкой, от которой внутри разливается необъяснимое тепло… Так, стоп, она же больше не собиралась влюбляться! Но чем сильнее Хейзел пытается защитить свое сердце, тем яснее понимает: из всех чудес на свете магия любви самая сильная!