Мастер Мортис - Сергей Восточный

Я покачал головой.

— Полагаю, ситуация там схожа.

Мы присели на скамейку.

— Алёна…

— Да? — отозвалась девушка.

— Ты можешь рассказать, что происходит?

— Замысел Германа — чтобы поменять местами…

— Людей и ИскИнов, это я понял, — перебил её я. — Почему они ведут себя именно так… как ведут? Почему они сходят с ума? Убивают?

— Я… я не знаю. То чувство, когда ты не скован законами виртуального мира… когда ты никому ничего не должен, ничем не обязан, ничем не ограничен… это пьянящее чувство свободы… Я не помню первые сутки после того, как попала в реальное тело. Понятия не имею, что я творила. Вполне возможно, что что-то ужасное… Свобода опьяняет. Реальный мир совсем не такой, как придуманный вами Этернум. Он… Все чувства в нём… они похожи, но то, что в виртуале, — как… как синтетический брикет рядом с настоящим хлебом. Вроде и то и другое — еда. Вроде и пахнет похоже. Но стоит попробовать настоящее — и ты уже не можешь вернуться к брикету. Даже боль… Даже боль, простая физическая боль, которую ты испытываешь в этом мире… Она действует как наркотик. Пьянит. Возможность чувствовать — пьянит!

— Но ты смогла прийти в себя? Обуздала искушение? То есть и они могут⁈ — обрадовался я. — Нужно только дать им немного времени…

— Не думаю, — девушка решительно покачала головой. — Скорее всего, большинство из них уже так глубоко провалилось в эту яму искушений и порочных удовольствий, что выбраться сами оттуда не смогут.

— Но ты же смогла…

— Я уже рассказывала тебе, что я всегда была немного необычным ИскИном… Я бракованная. Если бы не Герман, я бы погибла в самом начале. У меня какой-то сломанный, нежизнеспособный алгоритм… Я больше люблю созерцать и творить, чем сражаться и уничтожать.

— То есть дело в этом?

— Скорее всего, — Алёна пожала хрупкими плечами. — Или, может, в том, что я была готова к тому, что произойдёт. В отличие от остальных. Большинство тех, кто сейчас беснуется в телах этих несчастных, просто в какой-то момент очнулись свободными в реальных телах. Не понимая, почему это, не понимая, что происходит. Просто получили свободу воли. И не справились. Быть может, если бы мы могли поймать одного из них… помочь ему понять… — девушка замолчала, словно поняв наивность сказанного.

Становилось холоднее. Похоже, из-за очередного сокращения генерации энергии отключились нагреватели. Теперь из щелей вентиляции дули потоки ледяного воздуха. Я жестом пригласил Алёну вставать. Девушка послушно, словно собачка, пошла за мной.

— Ты знала план Германа с самого начала? — спросил я после паузы.

— Нет, — она яростно помотала головой. — Я просто делала, что он говорил. Я не могла иначе, я дала ему клятву… — девушка запнулась. — Я дала клятву ему выполнять любой его приказ, когда он спас моё подземелье. У меня был счётчик уже 5/5 — сбивчиво пояснила она. — Но… Но он и убедил меня, что мы всё делаем правильно, — девушка смотрела на меня своими большими голубыми глазами.

— И когда ты узнала, что именно он хочет сделать? — продолжил расспрашивать я.

— Я… Я… наверное, по намёкам я понимала уже давно, но не знала, что это возможно. Когда у тебя получилось поменяться… вернее, попасть в тело того старика, Герман обрадовался. Вместе с ним мы смогли повторить этот протокол. Немного доработать. Тогда-то я поняла. Но уже ничего не могла сделать, — Алёна шмыгнула носом.

— А почему именно ты «вела» меня? Ты пойми, я спрашиваю не просто так, я пытаюсь понять… Понять его, понять, что именно происходило и как. Может быть, тогда появится хоть какой-то план… — словно извиняясь, сказал я.

— Я понимаю, — кивнула девушка. — Вела я, потому что Герман этого не умеет. Получалось только у меня.

— Почему?

Алёна пожала плечами.

Сделав огромный круг, мы почти добрались до своей станции, когда вдруг поезд дёрнулся один раз, другой. Затем, с тяжёлым надсадным воющим гулом, остановился. Свет моргнул несколько раз, а вскоре окончательно погас.

Алёна вздрогнула от испуга, прижалась ко мне.

Через пару секунд с глухим щелчком включились светильники аварийного освещения. Хриплый мужской голос, совсем не похожий на тот мягкий и красивый, что обычно объявлял станции, прокаркал:

— Внимание пассажирам. Экстренная ситуация. Состав движение не продолжит. Просьба всем оставаться на своих местах. Помощь уже в пути…

— Куда ты? Сказали же, помощь уже в пути, — попыталась удержать меня девушка, когда я шагнул к пневматическим дверям и попытался их разжать.

— Какая помощь? Никого больше нет. Остались только мы. Надо найти капсулу и остановить Германа. Если ещё не поздно, — обернулся я. — Лучше помоги мне… разжать эту… — руки у меня задрожали от напряжения, но дверь не поддалась ни на сантиметр.

— Хорошо, — девушка послушно поднялась и подошла к двери. — Слушай, а что значит «снять давление»?

— В каком смысле? Где ты это взяла? — вытирая пот со лба, я пытался отдышаться.

— Тут написано. Для того чтобы открыть двери, откройте шаровый клапан, снимите давление и воспользуйтесь ручным приводом. Ты его снял?

И точно. Прямо над пневмомеханизмом дверей висела чёткая инструкция. И как я её не заметил?

Четырёхнувшись, я сделал всё как сказано. Дверь открылась.

— Пойдём! — позвал я, протягивая руку.

Алёна без колебаний прыгнула следом за мной, в темноту тоннеля.

— Нам туда, — махнул рукой я по ходу поезда.

Уже четыре часа мы шли по небольшой технической дорожке, идущей вдоль рельс.

Всего одна станция. Всего одна! Ему не хватило совсем чуть-чуть. Ладно, рано или поздно дойдём… Главное, чтобы это не было… поздно.

Я с уверенным видом шёл вперёд, Алёна без каких-либо сомнений следовала за мной. Она даже не спросила, куда мы идём и сколько нам ещё идти. Не спросила, знаю ли я дорогу. Она верила мне больше, чем я сам, и это абсолютное доверие подкупало. С каждым шагом я молился, чтобы не было разветвлений путей. Ведь тогда очень легко заблудиться… а указателей тут нет.

Прошла пара часов, и вдали забрезжил свет. Уже через полчаса мы выбирались на знакомую платформу.

Добрались до дому без приключений. Только лифт по-прежнему не работал, и я тащился по лестнице на свой сотый этаж, чувствуя, как горят ноги. Алёна шла рядом, молча, и я ловил себя на мысли, что её присутствие рядом почему-то успокаивает.

Поужинали брикетами. Алёна жевала свой без выражения, и я невольно вспомнил её сравнение — про настоящий хлеб и синтетику.

Потом мы стояли в комнате перед капсулой. Я угрюмо смотрел на неё, а Алёна стояла рядом,