Кодекс физрука - Сергей Сергеевич Мусаниф

— Что ты имеешь в виду?

— Тебе не приходило в голову, что он просто отправился в очередное свое приключение на стороне? — поинтересовался архимаг. — Может быть, это всегда так выглядит, просто мы в прошлые разы тел не находили. Может, раньше он их в каком-нибудь укромном месте оставлял, а тут дорога приключений позвала его совершенно внезапно?

— Я, знаешь ли, не религиозный человек… — начал Такеши.

— Я так вообще атеист.

— Но мне только что показалось, будто ты намекаешь, что на сторонние, как ты выразился, приключения, отправляется его… душа?

— Ну, кто-то называет это душой, демоны зовут это внутренним пламенем, а мы, люди ученые, предпочитаем использовать термин «матрица личности». Энергетически это куда менее затратно, чем тащить через границы вселенных целое материальное тело.

— Хочешь сказать, он наприключается и вернется?

— Такая теория.

— Ты ведь ее только что придумал?

— А какое это имеет значение? — спросил архимаг. — Сам посмотри, как оно все бьется. Перед тем, как попасть во вселенную хроношторма, он постоянно жаловался, что ему тут все надоело и что он скучает по старым добрым временам, когда он жил в Люберцах, преподавал в школе и возил в багажнике биту. И — вуаля, он получил ровно то, что хотел, и при этом мы знаем, что никаких особых способностей, кроме способности влипать в передряги эпического уровня, он там так и не продемонстрировал.

— А память ему тогда почему отшибло?

— Потому что она мешала бы ему наслаждаться моментом, — предположил архимаг. — Вряд ли бы он получал удовольствие от разборок с мелкотравчатыми гопниками, если бы помнил весь свой бэкграунд и все эти легендарные битвы, через которые мы прошли плечом к плечу.

— В твоем случае, скорее плечом к бедру, — заметил Такеши.

— Ой, ну не такой он и высокий.

— Теория любопытная, но в ней остается один момент, который хотелось бы прояснить, — сказал Такеши. — Если все случилось так, как ты говоришь, почему вселенная вообще отвечает на его запросы? Я, например, всю жизнь просил у вселенной сисястую блондинку и пару миллионов наличными, но ничто из перечисленного мне на голову по щелчку пальцев не падало, всего пришлось добиваться кровью, потом и интеллектом.

— Я не знаю, — сказал архимаг. — Может быть просто потому, что он физрук и он достиг. Он высказывал какие-нибудь пожелания пока вы пили? Вот бы сейчас на рыбалку или что-то вроде того?

— «Еще по стаканчику» считается?

Архимаг вздохнул.

— Тогда нет, — сказал Такеши. — По крайней мере, ничего такого, что я бы запомнил.

— Ну, может, на этот раз желание зрело в его подсознании, — сказал архимаг.

— Если ты прав, то на его возвращение могут уйти годы, — сказал Такеши. — Мне что, все это время держать тело здесь?

— Замуруй вход, чтобы на него случайно никто не наткнулся, — предположил архимаг. — Или давай его ко мне в Академию перетащим.

— У тебя там любопытных глаз, конечно, куда меньше, чем здесь, — сказал Такеши.

— Когда ты изрекаешь свои саркастические высказывания, у тебя интеллект не потеет? — поинтересовался архимаг. — Давай просто выждем пару недель, а там уже посмотрим, что к чему.

Игнат был мужчина правильный. Ветеран войны, а ныне плотник, кузнец, егерь и кто угодно еще в зависимости от требований момента, настоящий русский крестьянин, последнюю рубаху снимет, последнюю краюху хлеба разделит, жить с таким по соседству — настоящий подарок судьбы. Соль земли и все такое.

Но несмотря на эту свою правильность, а может быть, отчасти и благодаря ей, в некоторых вещах он был слишком наивным и чересчур хорошо думал о людях. Это вообще довольно распространенное заблуждение и встречается оно не только в наших широтах. Я когда-то и сам таким был, но потом возраст и богатый жизненный опыт избавили меня от этого недостатка, даже разрешения не спросив.

Существуют две полярные точки зрения.

Одна из них состоит в том, что окружающие тебя люди, в большинстве своем, козлы, и относиться к ним нужно соответственно. Спиной не поворачиваться, следить за выходами, денег в долг не давать, а в кармане всегда носить нож.

Вторая, ясное дело, прямо противоположна и заключается в том, что окружающие тебя люди, опять же, в большинстве своем, хорошие. На них можно положиться, им можно доверять, и если ты, например, им в чем-то поможешь или окажешь услугу, в будущем тебе это не аукнется.

Игнат явно относился к апологетам второй системы взглядов. Я не был приверженцем первой, моя позиция была где-то между ними. Ну, в том смысле, что окружающие тебя люди — все разные и один и тот же человек способен выкидывать разные фокусы в зависимости от предлагаемых обстоятельств. Иными словами, любой человек (разумеется, кроме того, в котором ты уверен на сто процентов, но таких обычно по пальцам одной руки можно пересчитать) может тебя кинуть, если ты будешь настолько глуп, что предоставишь ему такую возможность. Поэтому такую возможность лучше никому не предоставлять.

В мире, о котором ты ничего не знаешь, доверять можно примерно никому. Мои местные дяди могли оказаться прекраснодушными людьми, готовыми встретить меня с распростертыми объятиями и оказать всю возможную помощь, но по некотором размышлении я решил, что пока не готов с ними знакомиться. Просто потому, что не хочу ставить их в ситуацию, когда они поймут, что я — единственное препятствие между княжеским титулом и одним из них, никто (кроме Игната, которого местные аристократы вряд ли примут в расчет, а если и примут, то от этого Игнату будет только хуже) не знает, что я до сих пор жив, и от меня можно запросто избавиться, свалив все на заговор Друцких.

Не факт, что у них получится, но к чему рисковать? Учитывая то немногое, что я уже узнал об этом мире и исходя из моих стартовых условий и знания собственной натуры, я понимал, что без драки здесь точно не обойдется, и, скорее всего, драка будет не одна, но чем позже