Маг-целитель в... обычном мире?! #4 - Даниэль Волков
Глядя на Глеба, я молчал. Свидетелем чего, гаражей или декабрьского переулка? Тут я мог только гадать… Зато другое было видно ясно, как перелом на снимке. Капитан спрашивал коротко и получал правду в объёме вопроса, ни словом больше. Второго числа на вопрос «где он» у Глеба был один ответ, «не знаю». Теперь у него был и другой, сорок третий участок, где над крышей смыкаются яблони. Задай капитан этот вопрос ещё раз, и Глеб ответил бы ему так же, честно и без запинки. Злиться на него за это у меня не выходило. Да и не хотел я, если честно, чтобы он умел иначе…
— Глеб, — всё-таки спросил я. — А если он тебя ещё раз встретит?
— Спросит, отвечу. — Глеб даже не задумался. — На вопрос. Ровно на вопрос.
Артём оторвал лицо от ладоней.
— Гле-еб!
— Что «Глеб»? Ты предлагаешь мне врать капитану? — Он постучал ручкой по обложке журнала. — Врать не буду. Не умею, и ты это знаешь.
— Я предлагаю тебе не ходить домой за журналами!
— Это другой вопрос, — признал Глеб, подумав. — Принимается.
До вечера я ел. Каждые полчаса четыре ложки, а между ними чай со смородиновым листом из Семёновниной жестянки и квашеная капуста, которую Артём притащил с того же рынка. Капуста оказалась такая кислая, что после неё мёд казался вдвое слаще. К сумеркам в груди набралось процентов десять, а могло бы и больше, только с другого конца тепло уже уходило, тихо и неостановимо. К утру от них мне хорошо если останется половина…
Когда стемнело, Артём погнал нас вниз.
— Наверху свет не жжём, — объявил он. — Зинаида Фёдоровна знает, у кого ночью горит. Мне это не она сказала, мне это её лицо сказало.
Перед тем как спуститься, он высыпал на крыльцо полпакета корма. Потом Артём откинул за железное кольцо люк в полу кухни. Я полез за ним по крутой лестнице, хватаясь за ступени, а внизу пришлось пригнуть голову под низкий кирпичный свод, так что выпрямиться до конца так и не вышло. Зато подвал оказался сухой и тёплый, и после ночи на пустырях я это оценил сразу. Первым делом я по старой привычке поискал второй выход и не нашёл. Наверх вёл только люк над головой, а под самым сводом темнел продух, в который пролезла бы разве что кошка. Значит, если придут, то сверху, и сидеть тут придётся как в колодце… Вдоль стены тянулся верстак, весь в старых зарубках, по которым я понял, что держали подвал под мастерскую. Над верстаком, на полках, тускло поблёскивали банки с гвоздями и лежал разобранный примус. Под столешницей я разглядел свою ёлку. Коробку Артём утащил вниз ещё утром, пока я спал, «а то спросила бы Зинаида Фёдоровна, зачем нам в мае ёлка, и ведь записала бы». Глеб уже обжил угол у продуха. На ящике у него лежал журнал, рядом стояла кружка, ручкой к себе. Коты вниз с нами не пошли. Серый остался на верхней ступеньке крыльца, остальные под ним. Сквозь кирпич я ещё долго ловил чутьём их спокойные, сытые пульсы.
Ноутбук стоял на верстаке, соединённый проводом с телефоном. За гречкой Артём успел рассказать, что купил его первого числа. Прежний системный блок вынесли из нашего старого подвала вместе с банками мази. Сев за ноутбук, он забегал пальцами по клавишам, не закрывая рта ни на секунду:
— Так. Это районный паблик, тут авария на кольцевой, не наше. Это чат таксистов, тут ругаются на объезд… А это, слушай, закрытый канал, туда сводки сливают. Я туда ещё зимой пролез, у них админ один раз ошибся с правами, а я, ну, просто не стал ему об этом напоминать… — Пальцы застучали быстрее. — Так. По Мосолу. Передел. Восточные точки, пишут, делят трое. На объездной вчера стреляли, двое в городской с огнестрелом. Ну, это ожидаемо, это классика, когда главного сажают, его хозяйство за неделю растаскивают, и в эту неделю палят чаще, чем за весь год, а потом всё утихает, и тот, кто успел…
Он замолчал на полуслове.
Хуже любой стрельбы на объездной оказалось само это молчание. Артём замолкает только во сне, да и то не всегда.
Пальцы у него повисли над клавиатурой. Посидев так, он молча развернул ноутбук экраном к нам. Там светился хвост сводки, пролистанной почти до конца:
[ПЕРЕСЛАНО ИЗ ЗАКРЫТОГО КАНАЛА]
[03.05 19:12]
[ПО МОСОЛУ]
[ВОСТОЧНЫЕ ТОЧКИ ДЕЛЯТ]
[ЗА САВКУ 300 ТЫС]
[ЗА ХИМИКА 100 ТЫС]
[ДЕНЬГИ ТОМУ КТО УКАЖЕТ]
[КОНТАКТ ЧЕРЕЗ БАРЫГ И ТАКСИСТОВ]
Хватило бы и одного раза, но я прочёл это дважды. Ящик подо мной скрипнул. Оказалось, я подался к экрану всем телом, будто вблизи цифра могла стать меньше. Савкой меня звал Мосол, ещё с интерната, а в гаражах окликнул меня так негромко, словно старого знакомого через стол. Теперь кличка стояла в сводке рядом с цифрой. Шутить мне больше не хотелось. В голове у меня уже шла сортировка, сама собой, как в палатке перед рассветом. Кто знает Савку в лицо? Кто видел нас троих вместе у кольца? Химика ищут живым, мазь кому-то надо варить. На этот раз Глебу ломать будут уже не два пальца… За меня дают втрое больше, и живым я им ни к чему.
— Сто… — медленно выговорил Глеб. Он снял очки, протёр их краем свитера и надел обратно. — Допустим.
— Не допустим, — процедил Артём. Фразы у него вдруг стали короткими и сухими, какими становились, только когда он по-настоящему злился. — Это вчерашнее. Вчера в семь вечера. Сутки висит.
Когда это писали, я досыпал на чужом диване, а потом всю ночь тащил пустырями коробку из-под ёлки. Всё это время на мне уже висела цена… За сутки триста тысяч, шепнутые одному таксисту, успели бы обойти город по кругу и вернуться к сказавшему, обросшие подробностями. Значит, кличку мою теперь знал каждый барыга и каждый таксист в этом городе. Наверху, на крыльце, под яблонями, спали коты. А я сидел в подвале и всё равно прислушивался к улице за калиткой. Отсюда до неё не достали бы ни уши, ни чутьё. Первый охотник до моих трёхсот тысяч мог шагать по ней уже сейчас.
Глава 5