Признание - Сергей Баранников

Глава 7

Церемония

Несмотря на то, что именно Санкт-Петербург был центром Российской империи в моём мире, местная императорская семья выбрала главным городом Москву. Инаугурация проходила в Большом кремлёвском дворце, где собрались самые важные люди государства и многочисленные гости. Поприсутствовать на церемонии и поздравить Алексея Леопольдовича с восхождением на престол прибыла датская принцесса Сигрид, шведская принцесса Агнета, британский принц Роберт и князь Монако Маттео.

Внутреннее убранство зала для торжественных церемоний поистине поражало воображение. Белоснежные стены, украшенные золотом, такая же мебель, огромные люстры, яркий свет и бордовые дорожки, покрывающие пол там, где предстояло идти монарших особам. Остальная часть пола была выложена мраморной плиткой.

Цесаревич прошествовал к трону, рядом с которым стояла его мать и сел, а министр поднёс подушку с располагавшейся на ней короной империи. Женщина взяла корону в руки и надела её на голову сына.

— Правь государством мудро, сын мой! — заявила она, не сдерживая улыбки, а мы все выдохнули. Кажется, эпопея, длившаяся больше восьми месяцев, закончилась.

Внезапно изображение на экране сменилось, и теперь там появилось лицо брата усопшего императора Василия Леопольдовича.

— Дорогой мой племянник! — начал сбежавший член императорской семьи, обратившись к цесаревичу. — Я всё равно считаю, что был бы лучшим правителем, но прекрасно понимаю, что наше противостояние не пойдёт на пользу государству и жителям. Увы, цена престола — десятки, а может, и сотни тысяч жизней, ослабление государства и его возможная гибель. Такой вариант меня не устраивает. Поэтому хочу тебя поздравить и пожелать твёрдости на пути к достижению целей. Хотя, упорства тебе не занимать. Если буду полезен, я всегда на связи и готов отстаивать интересы государства за границей.

После короткого включения церемония продолжилась. Было видно, что присутствующие на торжестве были поражены бесцеремонным вмешательством Василия. Кто-то подался к выходу, ожидая опасности, и теперь заслужил презрительный взгляд со стороны цесаревича. Что приятно, часть знати окружила Алексея Леопольдовича, и была готова стоять за него до последнего вздоха. Выходит, у цесаревича всё-таки есть достаточно сильная поддержка.

— Фух! Обошлось! — шумно выдохнул Семёнов.

— Да, увидеть Василия Леопольдовича было неожиданно, — признала Сарычева.

— Главное, что не балет, — отозвался Сарафан. — Ненавижу смотреть «Лебединое озеро» по телевизору.

Сама церемония прошла достаточно быстро. Мне показалось, что организаторы решили не затягивать процесс и поскорее завершить дело, чтобы утрясти все формальности.

В честь восхождения на престол Алексей Михайлович объявил амнистию всем узникам, которые не совершали активных действий по свержению власти законного монарха. Они могут вернуться к прежней жизни, без каких-либо ограничений. Свободу получили несколько тысяч человек, которых свирепствующие имперские ищейки упекли в темницу до окончательного решения об их судьбе.

— Не понял, Тарасова отпустят? — удивился Макс.

— Очень надеюсь, что это так, — ответил Егор Алексеевич. — Где Катя? Она должна это услышать.

Новость вызвала эффект разорвавшейся бомбы. Уверен, Тихомирова оценит новость.

Только мы закончили трансляцию, как дверь в отделение отворилась, и на пороге появился мужчина лет шестидесяти на вид. Мы не сразу узнали в осунувшемся госте Тарасова.

— Николай Юрьевич! Вот так радость! — первым узнал старшего целителя Радимов и бросился его обнимать.

Да, узнать его было действительно сложно: Тарасов похудел, осунулся, зарос густой щетиной, а на голове и в бороде добавилось седых волос.

— Да, друзья. Я вернулся. Правда, не могу сказать, что в скором времени выйду на работу, — признался мужчина. — А где моя дочь?

— Папа! — закричала Тихомирова, бросившись к отцу.

Оказывается, Катя ещё не ушла домой, а ненадолго задержалась, чтобы заполнить журналы.

— Всё в порядке, доченька, — принялся успокаивать её мужчина. — Теперь я никуда от вас не уйду.

Конечно, Николаю Юрьевичу потребовалось несколько дней, чтобы прийти в себя, но заведующий был готов подождать.

— Если мы полгода прождали, то пару дней точно потерпим, — признался Радимов.

В этой ситуации было жаль только одного — Семёнов больше не будет приходить на замену, и неизвестно когда мы увидимся с ним в следующий раз.

Уже по традиции в июне мы на всё лето прощались со стажёрами, которым предстояло вернуться в академию. А с кем-то мы прощались навсегда. Пока в гимназиях звенели последние звонки для выпускников, в отделениях прощались с более взрослыми воспитанниками, которые за два года стали почти родными. Даже Семенюта примчалась попрощаться с нами. Особенно с Ниной Владимировной, которая больше года была её наставницей. Даже для Ключникова нашлось пару слов, хоть их прощание и выглядело прохладно. Если для Родиона это был всего первый год стажировки, то для Макса она заканчивалась.

— Если не распределят к вам, не забывайте, — начал Ключников, когда последняя смена подошла к концу. — Признаю, что я доставлял вам проблем, но старался быть хорошим человеком. Вон, после моего ритуала ни один младший целитель из нашей бригады не ушёл. И вообще, со всего отделения только Маевская ушла, но там иная ситуация.

— Максим, конечно, Семенюту я тебе никогда не прощу, но за спасение отделения тебе огромное спасибо, — произнесла Сарычева. — Я напишу максимально хорошую характеристику, но дальше всё будет зависеть от тебя. За последний год ты здорово повзрослел, набрался опыта, провёл не один десяток процедур, поэтому я считаю, что у тебя получится успешно