Мастер Рун. Книга 14 - Артем Сластин

— Мастер алхимии, может, стоит присоединиться к твоему разговору, или ты так и продолжишь общаться сам с собой? — попытался я подколоть старика.

— Не надо, я справлюсь сам. Люблю знаешь общаться с хорошими людьми. — ответил алхимик. — Тем более, с самим собой говорить гораздо приятнее, потому что и собеседник умный, и к риску не привычный, и в демонические колодцы посреди ночи не ползаю, вслед за взбесившимся зверем.

— Другом, — поправил я его. — Я лез спасать друга.

— Ну и в чем я не прав? — Пожал плечами алхимик, как будто это было само собой разумеющееся.

Затем мы наконец добрались до лаборатории. Внутри было пусто, ученики, видимо, разошлись до моего возвращения, и в зале царил полумрак. Затем Хуо отвел меня к своей личной комнате.

— Садись на стул и снимай куртку. Я, конечно, видел эту красоту, но хочу посмотреть на рану при нормальном свете, а не как в том курятнике, который ты называешь залом совещаний.

Замечание насчет света я, конечно же, проигнорировал, потому что он тут абсолютно ничем не отличался от того, какое освещение было в любых других помещениях, потому что везде были стандартные рунные светильники, либо моего изготовления, либо древние. Просто зная старика и его манеру и любовь ругаться на все на свете, не видел смысла отвечать на каждый чих, только нервы тратить.

Я снял куртку и снова убрал повязку, осматривая рану сам. Она выглядела достаточно скверно. При этом ткань вокруг нее затвердела и при нажатии даже не продавливалась, словно под кожей образовалась корка из непонятной субстанции, которая даже кожей не является. Странно.

— Хм, — сказал Хуо, и мне это не сильно понравилось.

— А поподробнее?

— Помолчи.

Он достал из кармана тонкую костяную иглу и осторожно воткнул в край раны. Больно не было. Вообще вся та часть моего тела возле раны сейчас совершенно не ощущалась, будто вкололи добрую порцию обезболивающего.

— Хм, странно.

— Мне стоит начинать нервничать?

— А ты хочешь сказать, что ты еще не нервничаешь?

Он поднял на меня глаза, и впервые, наверное, за долгое время я увидел в них не вредность, а тревогу, причем настоящую и без сарказма или иронии. Затем он повернулся к одному из небольших ящичков, что стояли сбоку от его кровати, и достал оттуда красную горошину, которую тут же приказал мне проглотить. Никакого моментального эффекта от этого действия я не почувствовал, но, судя по тому, как задумался алхимик, что-то пошло совсем не по плану.

— Не работает? — спросил я у него.

— Вижу, что не работает. — Хуо тут же достал из шкафа глиняный горшок с густой зеленоватой мазью. Судя по всему, это был обработанный горький корень, перетертый с непонятно чем, но это было одно из его заживляющих средств. Он нанес мазь на чистую тряпку и приложил к ране.

— Судя по всему, это не яд и не проклятие. Во всяком случае, не то, с чем я умею работать. — Алхимик потер переносицу и снова принялся изучать рану. — Мне кажется, здесь энергия живет своей жизнью. Она расширяется медленно, но я вижу то, что за последние полчаса, что мы провели вместе, край сместился как минимум на толщину ногтя. Она жрет твои ткани и замещает их собой. И причем эта дрянь сидит глубже, чем я могу достать мазями и пилюлями.

— Да я и сам не знаю. — Ответил я на это. — Мне была интересна возможность, в принципе, победить её нашими лечебными мазями, потому что в случае драки с демонами не только я столкнусь с такими ранами.

— И как ты собираешься с ней справиться? — спросил Хуо.

— Пропущу через себя и переработаю так же, как работаю с каналами других практиков.

— Ты хоть слышишь, что ты говоришь? — Алхимик даже немного разозлился. — Это демоническая энергия, она несовместима с человеческими каналами по определению. Мне доводилось немного работать с демоническими ядрами напрямую, но все, что я с ними видел, это превращение их в пилюли. Не более того. Употребление их в чистом виде, это смерть. А ты хочешь сделать то же самое с раной, которая фактически тебя переваривает?

— Справлюсь, — усмехнулся я, хотя было на самом деле не сильно смешно. — Ну, если что, скажешь людям, что я умер героем. Людям нравятся такие истории.

— В тебе играет мальчишеская дерзость и ветер в голове, — сказал Хуо. — Людям нравятся живые герои, а от мертвых толку никакого, поверь старику.

— Я верю, — сказал я, поднялся и попрощался с алхимиком. — Меня не будет пару дней, но ты приглядывай за мной, на всякий случай, говорят стадия закалки крови самая трудная.

— Моя работа не просто трудная, она порой смертельно опасная, — сказал алхимик. — Но я за собой пригляжу, не переживай.

В итоге сборы заняли еще некоторое время. Мне пришлось согласиться на двенадцать учебных пилюль и две дополнительные пилюли, которые позволяли держать голову ясной. Не знаю, зачем это было нужно, но Хуо настоял. Хотя я точно знал по давней привычке, что толком даже не буду находиться в сознании все это время, и, соответственно, никаких приемов дополнительных пилюль, в принципе, быть не может, разве что попытаться проглотить их так же, как духовные ядра, то есть через руку, впитывая в себя. Но такой фокус я еще не проворачивал и не был уверен, что в бессознательном состоянии во время достижения новой стадии смогу провернуть. Поэтому взял эти пилюли лишь для того, чтобы успокоить старика.

Дома, а точнее в своей комнате, где я решил оставаться для перехода, первым делом я подготовил бочонки-накопители и проверил круг-конденсатор, который был сделан лично для меня. Затем приготовившись, сел на лежанку, скрестил ноги и активировал сердце рун, заодно вытаскивая несколько демонических ядер и крепко сжимая их в руке.

Теперь, один и сосредоточенный на себе, я мог первым делом заняться раной и разобраться с этим чужеродным пятном, которое я видел среди своих потоков энергии, куда я сразу направил щуп,