Мастер Рун. Книга 14 - Артем Сластин
Демонические ядра рассыпались по полу, видимо, в тот момент, когда я упал, и, мною не используемые для прорыва, я собрал с пола и убрал их обратно в сумку. Сейчас они мне были не нужны. Сначала нужно было разобраться с тем, что я уже получил, а потом уже думать обо всем остальном.
Для этого я мысленно потянулся к Живой Сети, чтобы проверить обстановку и понять, что происходит вокруг. И тут же буквально сел обратно на лавку. Раньше сеть казалась мне непрекращающимся гулом, окружающим меня тысячами точек, каждая со своим оттенком, и заставляющим их сливаться в общий фон, из которого мне уже приходилось вычленять отдельные узлы усилием воли.
Теперь этот фон окончательно стал прозрачным, причем я различал носителей клейма в радиусе сети так, как раньше различал только ближний круг. Для этого мне даже мысли не нужно было, просто направление движения, и я мог понять уровень тревоги человека или спокойствия. И получалось так, что обновленная кровь, несущая этер в каждую клетку моего мозга, усилила восприятие настолько, что живая сеть из инструмента управления превратилась в продолжение моей собственной нервной системы.
Мне было гораздо проще перебирать и структурировать узлы и распределять обязанности между людьми, сосредотачивая точки одних людей вокруг других, назначая командиров либо управленцев и прочих ответственных людей. При этом я видел уровень их вовлеченности, что было достаточно важным показателем заинтересованности в общем и личном деле. И нисколько не удивился, что в одной точке преданности, максимальной мне, находится Рен, верный мне полностью, а с другой стороны, показывая равнодушие, если не хуже, стоит все тот же Брин, который является при этом учителем рунных мастеров.
— Вот же ты гадина какая.
Большинство членов внутреннего круга как раз были первым процентом самых преданных мне людей, за исключением алхимика. Даже Наира, казалось бы, человек, с которым у меня был прямой конфликт и который потерял достаточно много, и то была мне верна гораздо больше, чем многие другие из тех, кого я знал. Хуо оказался не так уж и далеко от Брина, что меня, на самом деле, немного неприятно удивило.
Можно было уже сделать первый и самый важный итог получения закалки крови. Она, в сочетании с Живой Сетью давала мне поистине удивительные возможности, по-настоящему тотального контроля над людьми, которые носят мое клеймо. Да мне даже страшно стало представить то, что я могу с этим всем сделать. Я мог осознанно сделать их всех счастливыми, внушить им фанатичную веру в меня, заставить умереть и не отступать ни на шаг, сделать все для того, чтобы они меня любили. Это было уже не просто стратегическое преимущество, это был, прямой путь к какой-то божественной, непонятной ипостаси для других людей. Это делало меня нечеловеком даже в моих глазах.
— С такими вещами нужно быть осторожным, — сказал я себе вслух, напоминая о том, что я все-таки представитель людского рода. — Слишком большая сила портит характер, особенно если ты не умеешь ей пользоваться.
О том, что я проснулся, часовые, стоявшие у двери, передали достаточно давно, поэтому появление Хуо рядом, постучавшего по камню, и его вечно ворчливый голос заставили меня очнуться от мыслей о собственном величии и сосредоточиться на конкретном человеке.
— Долго меня не было? — поинтересовался я сразу же, как только алхимик вошел.
— Два дня, это достаточно быстро, — ответил алхимик. — Как твоя рана, мастер Корвин? Всё ли в порядке?
— В порядке, — отмахнулся я достаточно грубо. — А вот скажи мне, мастер Хуо, как ты ко мне относишься? Ты фактически находишься во внутреннем круге секты и являешься одним из самых влиятельных людей на территории Ямы и за её пределами. Неожиданно у меня возник к тебе определенный интерес. Я тебе не нравлюсь? Почему я не нравлюсь Брину, мне хотя бы понятно. Он меня откровенно ненавидит, я чувствую это с новой силой. А вот что я сделал тебе, я понять не могу.
— Хочешь узнать, почему такой скряга, как я, не любит тебя, как другие? — усмехнулся алхимик. — Да потому что я не дурак, мастер Корвин. Ты думаешь, что власть, это тебя боятся или любят, а я скажу тебе так, что это всего лишь разные стороны одной медали, и в основе её лежит прежде всего только иллюзия.
— Продолжай.
— Да нечего тут продолжать. Я слишком стар и глуп для серьезных идей и верю только в одно, в то дело, которое делают мои руки. Твоё клеймо не дает мне ограничений, и я занимаюсь тем делом, которое мне нравится. Это дело всей моей жизни, и я всю свою сознательную жизнь расту и становлюсь лучше в своем направлении. Это мне нравится, поэтому я с тобой.
— А что будет после?
— Из-за моего несносного характера меня даже скинули в портал, куда скидывают преступников и убийц, — ответил тот, пожимая плечами и изучая шрам. — Поэтому мне сложно притворяться и кривить душой. Зачем тебе врать, если ты сразу почувствуешь это через своё клеймо? Мне лишние проблемы не нужны, буду честен. Я смотрю, рана зажила, значит, ты смог победить демоническую энергию?
— Верно, — ответил я. — Так что можешь отравить меня на следующей неделе, как и обещал.
— Делать мне больше нечего, ресурсы на тебя переводить, — проворчал старик. — Да и травить практика на закалке крови, это уже не самый хороший вариант. Я таких пилюль еще не знаю. Научусь, попробую. Ты лучше займись этим говнюком, который учит детей неправильно работать с рунами. У него же руки растут совершенно не из того места, как у обычного человека. Ты же понимаешь, это мастер Корвин?
— Ну, этот вопрос я тоже решу без тебя, — сказал я алхимику.
Старый алхимик, несмотря на всю свою язвительность, прав был в одном, дело, которое он делал, говорило за него гораздо больше, чем любые слова. Достаточно сказать, что-то количество подростков, которых он обучает, это невероятный уровень мастерства. Если он оставался со мной потому, что я давал возможность ему заниматься