Главный инженер 8 - Вадим Фарг
Светлана чуть наклонила голову. На лице ничего не изменилось, но я ощутил знакомое давление чужих чувств. «Резонанс» улавливал злость, обиду и усталость, которые не исчезли, пока я говорил. Никакой полезной надписи о том, поверила она или нет, не появилось. Способность сообщала мне, что женщине напротив больно, хотя это я и без неё уже понимал.
— Значит, Орлов выбрал человека с алкогольными проблемами, чтобы тот негласно помогал ему разбираться в делах подрядчиков? — спросила она без насмешки, и от этого вопрос прозвучал хуже. — Почему именно тебя?
— Потому что я уже находился там, куда его собственных людей не подпустили бы без лишних вопросов. Сантехник из ТСЖ мог зайти в подвал, поговорить с рабочими, услышать, кто привёз материалы и кому не заплатили. Я не изображал следователя и не сидел на совещаниях. Смотрел, запоминал, иногда передавал то, что казалось важным.
— И никто об этом не знал?
— Объявлять такое сотрудничество он не собирался, а я не настаивал. Моё прошлое не добавило бы ему уважения. Представь, как это выглядело бы со стороны: владелец строительной компании доверяет сведения человеку, которого вчера искали по двору, чтобы он открыл техническое помещение.
Я упомянул несколько фамилий из подлинных записей чёрной папки, назвал связанные с ними мелкие работы и посреднические расчёты. Это были знакомые Светлане сведения, а не новые доказательства моей истории. Я понимал разницу и постарался не делать вид, будто совпадение имён подтверждало всё сказанное.
— Эти люди уже есть в настоящей части папки, — добавил я. — Но я не предлагаю считать мой рассказ доказательством их связи со Штерном. Там нужно отдельно разбираться, кто что делал и кому платил.
— С папкой мы разбираемся, Максим, — ответила она. — Сейчас я пытаюсь разобраться с человеком, который сидит напротив.
* * *
За соседним столом освободилось место, и официантка долго протирала столешницу, обходя стоявшую у стены коляску. Молодая мать застёгивала ребёнку куртку, одновременно зажимая телефон плечом. У стойки сменился кассир, с улицы вошли двое мужчин с одинаковыми бумажными пакетами. Жизнь вокруг продолжалась без малейшего уважения к моему положению, и в этом была своя польза: никто не давал превратить разговор в сцену с громкими признаниями.
Светлана расстегнула жакет и поправила рукав блузки. Я заметил на её запястье тонкий след от ремешка часов. Она, видимо, сняла их ещё до моего прихода и убрала в сумку, но я почему-то только теперь подумал, что она тоже могла готовиться к этому разговору. Не подбирать обвинения, а решать, сколько ещё готова выслушать.
— У простого сантехника оказалось довольно много тайн, — сказала она, посмотрев на мои руки. — Я уже успела привыкнуть к твоим знакомствам, привычке командовать и способности разговаривать с владельцем базы так, будто вы вчера вместе составляли смету. Но сейчас даже не это главное. Допустим, ты был обязан Орлову, допустим, он просил тебя помогать. Зачем понадобились похороны?
— Я не хотел объяснять, кого мы ищем, пока не поговорим с Мельниковым.
— Тогда можно было сказать: «Уезжаю по личному делу, пока не готов обсуждать». Мне могло не понравиться, я могла задать вопросы, но это было бы честно. И всё же ты выбрал другое.
Я посмотрел на кофе. На поверхности плавал маленький обрывок бумажной салфетки, который я сам туда уронил, пока отрывал угол. Очень содержательное занятие для взрослого человека, пришедшего отвечать за свои поступки.
— Потому что личное дело ты бы захотела обсудить, — признал я. — А похороны не стала бы. Я рассчитывал, что ты посочувствуешь и дашь мне уехать без вопросов.
Светлана медленно кивнула, будто наконец услышала то, ради чего и назначала встречу. Лучше ей от этого не стало. Она отвела взгляд к окну, где за стеклом водитель фургона пытался протиснуться между припаркованными машинами, и несколько секунд следила за ним.
— Я ведь потом думала о тебе, — сказала она, не поворачиваясь. — Хотела позвонить, но решила, что ты занят, что рядом семья твоего друга и тебе не до разговоров. Даже написала сообщение и стёрла, чтобы не дёргать. Ты на это и рассчитывал?
— На то, что не будешь дёргать, рассчитывал. Что ты станешь переживать настолько, не подумал.
— Удобно получилось: нужную часть моей реакции ты предусмотрел, а остальное как-то само собой получилось.
Я хотел возразить, что поездка действительно касалась погибшего человека, что для меня смерть Орлова не была посторонним делом и что я не ехал развлекаться. Уже открыл рот и услышал собственное оправдание раньше, чем успел его остановить.
— Друг всё-таки умер, Света, просто этим человеком был Орлов, а не…
— Не надо, — она подняла ладонь, не повышая голоса. — Орлов погиб не накануне твоей поездки. А меня ты обманул сейчас. Не пытайся сделать эту историю правдой задним числом, потому что тогда мне придётся пожалеть, что я вообще стала тебя слушать.
Я замолчал. В прежней жизни мне часто удавалось вытянуть неприятный разговор на удобную территорию: деньги, сроки, чужие обязанности. Здесь такой территории не было. Нельзя было предложить дополнительную оплату за причинённое беспокойство, нельзя было назначить ответственного и велеть исправить до пятницы. Ответственный сидел на моём стуле и портил салфетку.
— Ты права, — сказал я. — Я сейчас пытался оставить себе приличное объяснение. Его нет. Мне было проще использовать твоё сочувствие, чем выдержать разговор, в котором ты могла со мной не согласиться.
Светлана посмотрела на меня внимательнее, но выражение лица не смягчилось.
— Я могу понять опасность и могу принять, что ты не всё сразу расскажешь. У людей бывают чужие секреты, обязательства, страх. Но я не согласна, чтобы этим можно было оправдать любое твоё решение. Сегодня ты придумал покойного друга, завтра решишь, что мне полезнее не знать ещё что-нибудь. А потом снова скажешь, что хотел как лучше.
— Я уже понял, что про «лучше» сегодня говорить не стоит.
— Не только сегодня, — поправила она и наконец взяла чашку. Кофе давно остыл, но она всё равно сделала глоток. — И не жди, что после признания всё станет как было. Я рада, что ты всё рассказал, но это не отменяет того, что было до разговора.
— Не жду, — ответил я, хотя какая-то особенно наглая часть меня именно на это и надеялась.
Она заметила мою задержку перед ответом, но добивать не стала. Вместо этого спросила, что ещё у меня есть по Орлову. Я сказал, что собрал материалы, часть из которых требует проверки, и что в них упоминаются знакомые нам люди. Не достал телефон, не открыл файлы и не стал обещать, что там лежат готовые ответы. Старый архив