Главный инженер 8 - Вадим Фарг
Она не требовала выложить всё прямо сейчас и не ставила срок. Именно поэтому ответить было нечем. Я мог бы пообещать полную честность, но после сегодняшнего это было бы уже не смелостью, а дурной привычкой.
— Сообщи хотя бы, когда доедешь, — попросил я и, заметив её взгляд, добавил: — Если захочешь. Не отчёт, просто сообщение.
— Я подумаю, Максим, — ответила Светлана, открывая дверь. — Но в ответ попрошу, чтобы ты не ездил ни к каким охранникам. На один вечер с нас обоих достаточно.
Она села за руль, поставила сумку справа и пристегнулась. Я закрыл дверь только после того, как она убрала руку, потом отошёл к ограждению. Машина выехала из ряда, ненадолго остановилась перед поворотом и скрылась за фургоном.
Её напряжение перед отъездом немного ослабло, это я почувствовал. Но облегчение после тяжёлого разговора ещё не означало прощения. Светлана просто сказала то, что хотела сказать, и уехала, не позволив мне ни заболтать её, ни организовать ей безопасность против воли.
Я ещё постоял на парковке, глядя на вход в кофейню. Молодой посетитель не вышел. Через стекло с моего места был виден только край стойки и женщина, которая забыла на столе перчатки и вернулась за ними. Мне захотелось зайти снова, проверить, сидит ли парень, рассмотреть его телефон, выяснить хотя бы что-нибудь. М-да, хороший способ немедленно подтвердить все претензии Светланы.
Успокойся, Макс, сейчас надо подумать о кое-чём другом.
* * *
Дома было тихо. В прихожей всё ещё стояла коробка с мелочами, которые я собрал после разгрома квартиры и так и не разобрал. На стене возле новой двери осталась полоса, отличавшаяся по цвету от старой краски. Раньше я непременно отложил бы разговор с самим собой до окончания ремонта, уборки или срочного звонка. Теперь ни звонка, ни кота, которого можно было покормить вне очереди, под рукой не оказалось.
Я поставил чайник, достал хлеб и сыр, потом убрал их обратно, решив сначала сесть за компьютер. Через минуту вернулся и сделал два бутерброда. Голодный человек легче убеждал себя, что его грубость вызвана обстоятельствами, а мне на сегодня хватило объяснений собственного поведения.
Архив Орлова открылся на привычном списке каталогов. Подрядчики, объекты, расчёты, переписка, внутренние проверки. Когда-то я раскладывал документы так, чтобы быстро найти нужное перед встречей и поставить собеседника в неудобное положение. В последние месяцы добавились папки с фамилиями людей, которых я подозревал. Они были удобными, но незаметно приучали видеть в каждом новом файле подтверждение уже выбранной версии.
Я создал три новые папки: «Подтверждено», «Нужна проверка» и «Без объяснения источника не передавать». Потом некоторое время смотрел на названия, потому что последняя пока грозила вместить почти весь архив.
Пришлось уточнять для себя, что именно я называл подтверждённым. Файл с печатью не становился подлинным только потому, что лежал у Орлова. Совпадение фамилии не означало, что передо мной нужный человек. Перевод денег не объяснял, за что их отправили, а копия объяснительной Мельникова подтверждала лишь то, что он показал нам копию с таким текстом. Слишком долго я принимал собственную память за независимую проверку.
Я оставил исходные каталоги на месте и начал раскладывать в новые папки рабочие копии, рядом записывая, что именно удалось проверить и чего я пока не знал. В первую попали наши фотографии и сведения, которые подтверждались не одним рассказом. Во вторую я отправил объяснительную Антона и материалы о Савельеве с пометками, где кончался факт и начиналось моё предположение. Третья наполнялась быстрее остальных. Там были полезные документы, но любой разумный человек имел право спросить, откуда сантехник Смирнов их получил.
Телефон засветился, когда я разбирал очередную подборку счетов.
«Доехала».
Я набрал: «Спасибо», потом добавил «Спокойной ночи» и отправил. Не стал спрашивать, как она себя чувствует, не предложил продолжить разговор прямо сейчас и не прицепил к двум словам очередное извинение. Светлана сообщила, что дома. Ничего другого это сообщение не обещало.
В подборке расчётов по Штерну мне попалась сканированная копия акта сверки. Я уже видел этот документ, но прежде обращал внимание только на итоговую сумму. Теперь взгляд зацепился за номер счёта в одной из строк и исправленную от руки цифру рядом с датой. Сочетание показалось знакомым.
Я открыл сохранённые снимки чёрной папки и нашёл нужный лист в старой, подлинной части. Там была короткая запись Петра Ильича: фамилия посредника, сумма, номер счёта и приписка о расчёте. В тот раз я запомнил фамилию и решил, что это ещё одно подтверждение общего круга людей. Сам номер почти не рассматривал.
Теперь я поставил изображения рядом. Номер совпадал, дата тоже. В архивном акте этот счёт проходил по поставке материалов, а в записи Петра Ильича рядом с ним стояла другая сумма. Это мог быть отдельный платёж, часть расчёта, долг или просто ошибочная запись. Разница сама по себе ничего не доказывала, зато давала вопрос, который можно было задать без готового обвинения.
Я потянулся переместить акт в папку «Подтверждено», остановился и убрал его в третью. Совпадение я видел, но происхождение документа от этого не становилось понятным для Светланы. Рядом создал заметку и записал, какие сведения можно было проверить по самой чёрной папке, не опираясь на архив Орлова.
Потом перечитал и удалил первую фразу. Она начиналась со слов «Это доказывает». Ничего это пока не доказывало.
Следующий разговор со Светланой я решил начать не с рассказа о том, кто за всем стоял, и не с предложения срочно на кого-нибудь надавить. Я спрошу, удалось ли установить, что именно оплатили по счёту, указанному на старом листе Петра Ильича, кто получил деньги и сохранились ли документы у другой стороны.
Если она спросит, почему меня заинтересовал именно этот счёт, придётся сказать про акт сверки. Дальше начнутся неудобные вопросы.
Я сохранил заметку, не придумывая на них удобных ответов.
Глава 2
Утром я решил заняться работой, в которой неисправность можно было найти, показать и устранить. После разговора со Светой это казалось особенно привлекательным. Труба не спрашивала, почему я соврал про похороны, а неисправный клапан не предлагал подумать, какую часть правды я разрешал ему знать. Я успел позавтракать, проверить сообщения и даже открыть список обычных заявок, когда позвонила Рита.
— Максим, у