НеТёмный 11 - Александр Изотов

— К учителю⁈

Теперь я увидел, как в глазах Ченай выглядит возмущение и злость. Во всех Вселенных женщины не любят, когда им напоминают о возрасте.

— Бросс, мой учитель был вполне себе жив и здоров, если ты об этом! — буркнула старушка.

— Прости дремучего варвара из далёких дремучих гор, — я примирительно поднял руки. Взгляд Ченай чуть смягчился.

— Я поехала в мою академию… Но оказалось, что храм знаний, основанный южными богами, изменился.

— Все Тёмные Жрецы, встреченные мной в Троецарии, были связаны с лучевийской Южной Академией Воздуха, — сказал я, кивнув.

— Ты прав, — Ченай вздохнула. — Когда мой учитель вместо помощи предложил мне поклониться Бездне… это ведь та богиня, которой ты мстишь?

Я лишь поморщился.

— Так вот, я поняла, что вся академия уже пала перед силами зла, и что живой мне оттуда не дадут выбраться.

— И всё же ты выбралась.

— Рабыня, закованная в цепи, без воды и еды, но живая. Я не могла пустить злую богиню в свою душу, и мне пришлось пойти на хитрость, чтобы выжить. Так учитель всё же исполнил мою просьбу, отправил повидать мою ненаглядную Дайю.

Я молча переварил услышанное. Теперь да, она сказала всю правду.

— Значит, так. Завтра на Рассветной Горе разберёмся с Нэфисом, потом отправимся в Таш.

— О бирках ты знаешь?

— Да, нам поможет один бессмертный.

— Бессмертный? — Ченай удивилась, и ещё больше смутилась, когда я рассмеялся, вспомнив о Бикташе.

— Просто он большой поклонник бросской магии. Неважно. Главное, не вмешивайся, пока не подам тебе знак.

— Не вмешиваться, как и там, у костра? — Ченай усмехнулась.

Мы просидели ещё немного, обсуждая планы. Я обезвредил в её ошейнике «поцелуй дьявола», а она предупредила, что из пепла упыря готовит серьёзное заклинание. И искренне надеется, что оно не пригодится, потому что это из тех методов, где главное — «забрать с собой на тот свет как можно больше врагов!»

Кажется, теперь я начал догадываться, как тогда послушник магии пыли разворотил пол-горы, в пещере с тёмнопёрыми гарпиями.

— Козырь никогда не помешает, — сказал я, вставая, — Поспи, Ченай, тебе пригодятся силы, — и вышел.

Утром я продрал глаза, чувствуя, что тело затекло от неудобной позы — всю ночь просидел на кровати, не смыкая глаз, прислушиваясь к каждому шороху в особняке. Моя аура работала за меня, и пару раз приходилось вставать и вырастать тенью за спиной стражников, зачем-то решивших пробраться к покоям Нэфиса. Приходилось изображать телохранителя.

Эх, бросская кровь хороша, но даже ей нужно хоть немного отдыха. Это же была очередная бессонная ночь…

Я потянулся, разминая плечи, и в этот момент в дверь тихо поскреблись.

— Кто? — спросил я, хотя и так знал, кто там стоит.

— Бикташ это.

Выглядел он помятым — тоже не спал, глаза красные, но при этом в них отчётливо читалась какая-то новая решимость. Я едва сдержал усмешку — ну ясно, родил под утро какую-нибудь идею, которая точно сработает против «наглого бросса». И всё же я даже не подал виду. Ну не хочет бедняга жить, что с него взять?

Опыт Всеволода подсказывал мне, что люди, загнанные в угол, опаснее всего именно в тот момент, когда обретают уверенность. Но одна старая поговорка говорила мне, что «крыса может покусать, но ядовитым хвостом не ужалит». Это означало, что как бы хитёр ни был Бикташ, действовать он будет привычными для себя методами.

Я взял протянутые бирки, повертел в пальцах. Простые деревяшки, обожжённые с одного края, с выжженными символами — что-то вроде межемирской вязи, которую я мог разобрать только магическим зрением. На каждой — маленькое отверстие для шнурка. Шнурочки тоже, кстати, были уже привязаны.

Мои губы растянулись в улыбке. Внутри было заклинание, отмеченное крохотной каплей крови самого Тёмного Улуга. Я едва не закатил глаза — Бездна, я думал, твои последователи в этом мире уже не смогут пробить дно, но они не подвели. Могучий маг крови сам раздаёт направо и налево свою кровь.

Я протянул руку к шее Бикташа, и тот отпрянул. Но магия притянула его обратно, и в моих руках оказался шнурок, уходящий под кольчугу. Я вытянул точно такую же бирку. И, мило улыбаясь, сорвал её.

— Возьму про запас.

— Да ты… я… — тот замялся.

— Настоящие? — спросил я просто для того, чтобы лишний раз подтвердить.

— Да, сожги тебя Яриус! — выпалил тот, — Ты думаешь, что я бы посмел…

Что он там посмел, я не узнал, потому что просто захлопнул дверь, приложив завывшего начальника охраны по носу. Он сказал правду, и мне этого было достаточно. Ну а ещё мне немного доставляли удовольствие его страдания — ну мог я, бывший Тёмный Жрец, вставший на сторону добра, хоть немного утолить свои слабости?

Не торопясь, я умылся из кувшина, затем натянул вчерашнюю кольчугу — синюю с золотом, которая так понравилась Нэфису. Побуду ещё немного его расписной игрушкой.

Затем я спустился по узкой лестнице, мимо спавших прямо на полу слуг, в заднюю часть особняка. Злой Бикташ с опухшим красным носом ждал меня в тени у ворот, ведущих на задний двор. Здесь мы должны были ждать, когда слуги приведут Нэфиса в порядок — мы уже слышали его похмельную ругань из окон.

— Кстати, Бикташ, — сказал я, не повышая голоса, и ткнул его пальцем в грудь, — Если хоть один из твоих людей пальцем тронет Ченай, пока она прикована в клетке, ты потеряешь всех твоих людей. Ясно?

Начальник стражи побледнел, но в глазах его мелькнула не только ненависть — мелькнуло что-то похожее на торжество. А-ха-ха, ну какой вестник самоуверенности! Глубоко заглотил наживку.

— Как скажешь, как скажешь! — залебезил он, изображая поклон. — Я всё сделал, как ты просил!

Бикташ отошёл, потирая кольчугу на груди, и, зыркнув на меня исподлобья, быстро исчез в утренних тенях двора. Стали раздаваться его приказы.

Я смотрел ему вслед, чувствуя, как в душе пробуждается ностальгия. Как-то я даже соскучился по всем этим подковёрным интригам.

* * *

Через час особняк Нэфиса наполнился шумом и суетой. Баскак, облачённый в свой самый яркий халат — красный с золотыми драконами, который делал его похожим на перекормленного петуха, —