НеТёмный 11 - Александр Изотов

Я шагал справа от паланкина, чувствуя на себе взгляды горожан. Нэфис специально приказал нести его по самой людной улице, чтобы все видели его нового телохранителя. Бросс, настоящий бросс из Бросских Гор, в синей кольчуге с золотом, с роскошным клинком на поясе — надо было видеть глаза Бикташа, когда он выдавал его мне.

— Батыр! — баскак высунул из паланкина руку, увешанную перстнями, и пощёлкал пальцами. — Смотри, как на тебя смотрят! Все завидуют мне! Ни у кого в Чирке нет такого телохранителя!

Я сохранял каменное лицо, но внутри усмехался. Если бы они знали, кто на самом деле шагает рядом с их баскаком. Если бы они знали, что этот самый бросс пришёл в Межемир, чтобы выжечь их гнездо дотла.

Интересно, а как бы они все поступили? Бросились на меня всем скопом? Бежали бы куда глаза глядят? Или… хмм, а почему бы и нет? Может, действительно подняли меня на руки и почётной процессией понесли к столице, помогая мне свергнуть узурпаторов?

Охрана шла вокруг плотным кольцом — двенадцать человек, включая Бикташа. Начальник стражи держался в стороне, у самых задних рядов, и я частенько чувствовал на себе его взгляд.

Всё же расслабляться было опасно, и я, под предлогом безопасности, отъехал осмотреть процессию, а заодно присмотреться к людям. Прислушаться к их разговорам. Большинство — обычные воины, привычные, скучающие, с блуждающими взглядами, хотя некоторые явно были в курсе плана Бикташа.

Были ещё двое новичков, которых я раньше не видел. И, судя по разговорам среди охраны, не я один. Молодые, подтянутые, с восхищёнными от выпавшей им чести глазами.

И они всё время косились на меня.

Это могло быть просто любопытство — большой бросс в яркой кольчуге привлекал внимание. Но я чувствовал в их взглядах нечто иное. Будто им было что-то известно обо мне, и они готовились.

Всеволод Десятый во мне буквально расправил плечи, плавая словно рыба в этих плетениях интриг. Всеволод испытывал истинное удовольствие, вспоминая былые навыки. Мне стало ясно, что Бикташ и некоторые ветераны, которым он доверился, что-то замыслили. А эти двое, скорее всего, лишь инструмент в их руках — их ауры пылали решимостью, но не дрожали в унисон с другими.

Похвально, Бикташ, похвально. И жестоко… Использовать в своих играх неопытную молодёжь, зная, что их ждёт кровавая расправа. Начальник стражи меня не подвёл — каждая следующая его попытка серьёзнее предыдущей.

Я принюхался, используя магическое чутьё, и уловил тонкий, едва уловимый, но знакомый запах. Яд упырей. «Брошь хозяина».

Смердящий свет! Значит, вот оно что.

Я мысленно рассмеялся. Бикташ, вестник ты наивности… Решил, что если яд на меня не действует, то значит, меня убьют те, на кого он точно подействует. Ну да, свежеобращённый упырь тварь сильная, это любому известно.

Вот только меня беспокоило, что мы уже давно отъехали от Чирка, а люди работорговца Кунара, которые обещались отбить меня у Нэфиса, так и не объявились. Может, с ними что случилось? Будет обидно, если их шеи свернёт кто-то другой, менее добрый.

Я украдкой глянул на Ченай. Старушка сидела в одной из телег, что тащились в хвосте процессии.

Ченай поймала мой взгляд и едва заметно кивнула. Когда я ехал мимо, услышил едва уловимый шёпот — если бы не моя воздушная аура, я бы не отличил это от шелеста листвы.

— Дым ночных свечей принёс мне весть. Бикташ договорился с людьми Кунара, в пещере засада.

* * *

Рассветная Гора возвышалась над Чирком, словно спящий великан. Её склоны поросли редкими соснами, а вершина была срезана — то ли природой, то ли чьей-то могучей рукой. У подножия, в тени огромных валунов, темнел вход в пещеру — там, в глубине, виднелись врезанные прямо в породу массивные ворота.

Процессия остановилась на площадке перед входом. Потный Нэфис выбрался из паланкина, кряхтя и отдуваясь, и оглядел собравшихся рабов.

— Разгружайте! — приказал он, тяжело обмахиваясь и страдая от жары. — Всех в пещеру! — судя по тону, ему уже не терпелось покончить с этой волокитой.

Рабы начали выбираться из повозок. Их было около тридцати — испуганные, они жались друг к другу, и многие понимали, что их ждёт. Я чувствовал их страх, их отчаяние, но это не вызывало во мне никаких особых эмоций. Я и так всё делаю, чтобы их освободить, мне теперь ещё и волноваться за них?

Нэфис зашёл в пещеру и приложил ладонь с массивным перстнем к створкам. Послышался тихий гул, и они разъехались, открывая проход. За ними темнел коридор, уходящий вглубь горы.

Баскак шагнул внутрь, не оглядываясь.

Бикташ тут же отдал приказ, и охрана начала загонять рабов в пещеру. Я заметил, как двое новичков с упыриными амулетами переглянулись и двинулись следом за основной группой. Снаружи осталось несколько людей — те самые ветераны, кому доверял начальник.

Внутри пещера оказалась куда больше, чем выглядела снаружи. Высокие своды терялись в темноте, а стены были испещрены письменами — межемирской вязью, прославляющей Тёмного Улуга. Свет факелов выхватывал из мрака корявые буквы, складывающиеся в бесконечные дифирамбы.

«Славный Улуг, хранитель Таша… — мысленно читал я. — Великий и могучий…»

Пустая лесть. Ничего полезного.

Но вот в глубине пещеры показались вторые ворота — массивные, окованные железом, с вырезанными на них символами. Я присмотрелся, используя магическое зрение, и нахмурился.

На воротах были другие письмена. Кажется, это предупреждение.

«Вход в зал с печатью запрещён тем, кто несёт брошь хозяина! Кара — смерть!»

Хм-м…

Я крепко задумался, разглядывая надпись. Ну точно! Тёмный Улуг не был идиотом. Он знал, печати чувствительны к крови, особенно к порченой, как кровь упырей. Смердящий свет, ну как я мог забыть такие азы Магии Крови⁈

Нэфис уже стоял у ворот, прикладывая к ним свой перстень, и рядом с ним, нервно озираясь, уже топтался Бикташ. Кажется, развязка уже близко.

Открылись вторые ворота. За спиной же стали смыкаться первые, и за ними — какая неожиданность — скрылось сразу несколько охранников. Остались только те, кто не был посвящён в планы Бикташа. И двое новичков, которые сразу же храбро ткнули себя кулаками в грудь.

— Внутрь только рабы и мой личный телохранитель! — с особой гордостью приказал Нэфис…

Я растянулся в улыбке, прикрыв глаза и даже позволив себе мысленный отчёт. Ну вот сейчас все, кто позволял себе