Materia Prima 1-8 - Вова Бо
— Все его вещи? — староста.
— Все, больше у него ничего не было, — Вешка.
— Камень нашла, про который он говорил?
— Да, в карман положила. Не переживай, деда, я все его вещи наизусть выучила, всё тут.
— Хорошо. Мазай, аккуратно одевай его, чтоб из карманов ничего не выпало.
— Да чего мы мучаемся, может, просто сверху одежду сложим вместе с оружием.
— Каким нашли, таким и отдадим. Обнимающий и так на нас сердится, не надо его злить по пустякам.
— Деда, он очнулся.
— Да чтоб тебя, Рейн. Где сыворотка? Влей ему в глотку.
Забытье. Снова барахтаюсь во тьме, пытаясь вырваться. Получилось открыть глаза, но я видел лишь темноту да отсветы факелов. Понял, что наступила ночь и меня куда-то несут по улице.
Смог повернуть голову. Рядом лежали алые цветы с мясистыми лепестками. Они источали знакомый горьковатый запах, который забивал ноздри. Горицвет — вот как он выглядит.
Рядом шли люди в белых одеждах, на головах маски, сплетенные из корней, выполненные в виде гротескных лиц, часто с рогами или «бородой» из тех самых корней.
Люди шли медленно, при этом что-то то ли пели, то ли просто мычали в такт покачивающимся факелам. Отключился, слишком много Горицвета. Когда уже там пилюля начнет действовать и Четверг сможет нормально зачищать это дерьмо?
Очнулся и понял, что мне трудно дышать. В этот раз сознание вернулось резко, мысли очистились, стали яркими. Но это было не благодаря Четвергу, просто что-то изменилось. Я оказался практически парализован, руки еле двигались, даже моргать было трудно.
Передо мной был сплошной слой мягкой земли, так что мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что происходит. Оказалось, что я лежу на растянутой внутри деревянной рамы шкуре. Видел такие в деревне, в дубильне.
Лежу и смотрю в потолок из земли. Странно, что та до сих пор не обвалилась. Дышать было трудно, воздух горький, спертый. Мы находились в довольно просторной пещере с высоким сводом, но из-за количества людей и факелов кислорода явно не хватало. Хорошо, что я вообще могу не дышать долгое время.
Огляделся как мог из своего положения. Вокруг собралась вся деревня. Одинаковые белые балахоны, маски из корней, факелы, но никакого оружия. Зато сраного Горицвета было с избытком. Он рос повсюду, свисал с потолка, облепил все стены, казалось, запах въелся даже в кожу.
— Он очнулся, — услышал я голос Вешки. — Обнимающий готов встретить его.
— Да будет так, — важным голосом произнес Юлим. — Да начнется ночь Сплетения. Прими же чужака в наш дом, обними его корнями, укутай землей, по которой мы ходим. Пусть он станет частью нас. Пусть его жизнь, его дух станут частью тебя. Обереги нашу деревню, напитай землю его жизнью, пусть прирастет он к ней твоими корнями. Славься, Обнимающий!
— Славься, Обнимающий! — хором повторила вся деревня.
Вот же йобы, культисты недоделанные. Вы чего творите? А, вот чего…
Не успел я озвучить мысль, как все встало на свои места. Нет, эти свихнувшиеся не были религиозными психами. Только не в этом повернутом на голову мире. Только не тут.
Я увидел, как из потолка, прямо сквозь землю, начали пробиваться корни. Тонкие и острые, но их было не меньше сотни. Они начали прорастать и раскачиваться из стороны в сторону, образуя странный гипнотический рисунок, словно бы линии закручиваются по спирали то туда, то обратно. Где-то я это уже видел.
Корни спускались все ниже и ниже, но не ко мне, а вокруг меня. Я же всматривался до энергетической рези в глазах, пока наконец не увидел. Это было похоже на артефакт Яркого — тот самый набор разноцветных стеклышек.
В каком-то смысле я все это время «смотрел не через то стеклышко». И сейчас просто перенастраивал восприятие, пока не разглядел истинную суть. Черный эйб сочился по корням. Черный эйб, больше похожий на марево, напитывал маски жителей. Бледный, он двигался толчками, местами был рваным, неравномерным.
А еще, если взять любой корень да выпрямить, получится отличная стрела. Стрела, наделенная эйбом темного божества.
И сейчас вниз спускались не просто корни, а купол черного мрака. Энергия оплетала все вокруг под нестройный хор голосов, которые в гипнотическом трансе тянули свое «славься, Обнимающий».
Я понял, что сейчас случится. Понял, потому что уже видел это в алтарном зале. А потому просто расслабился и расхохотался.
Корни обвили деревянную раму, оторвали ее от алтаря и начали поднимать вместе со мной. С каждой секундой оплетая все плотнее и плотнее, пока свет факелов практически полностью не исчез.
Корни поднимали меня все выше и выше, а я даже пошевелиться не мог. Внутри этой клетки горький запах стал еще более насыщенным, он лез в нос и рот, жег глаза, забивал поры, но я все равно продолжал дышать и смотреть.
Смотрел, как приближается толща земли, в которую меня утягивали корни. Чтобы потом обнять и высосать все соки. И даровать ублюдским культистам свое «благословение». Чтобы тупоголовые рабы могли жить и искать новое пропитание для ненасытного божка.
— Четверг, если ты слышишь меня, то сейчас самое время изменить правила игры.
Не знаю, услышал он или нет, но темная пелена эйба наконец сомкнулась полностью. И затем начала оседать на мне, втягиваясь внутрь. Меня буквально вдавило в землю так, что я больше ничего не смог видеть.
Только чувствовал, как черный эйб проникает все глубже в мою энергоструктуру. Заполоняет ее полностью, тянется к ядру, чтобы высосать его досуха. Тянется к мозгу, чтобы взять его под контроль.
Я внезапно осознал, что не умру быстро. Это не моя догадка — знание пришло вместе с черным эйбом. Обнимающий оплетет меня корнями и будет поддерживать жизнь в моем теле настолько долго, насколько это вообще возможно. Я буду генерировать энергию для него, которой он питается.
А когда тело исчерпает свои возможности, божок высосет все без остатка. До последней капли. Весь эйб, что я так долго копил.
Как обычно в этом мире. Все всегда упирается в эйб.
Сознание погрузилось во тьму, но я тут же открыл глаза и оказался лицом к лицу с Обнимающим. Это было мое подсознание. Или его подсознание, которое вошло в контакт с моим, когда черный эйб добрался до мозга.
Здесь его тело было сплетено из толстых корней, а лицо из тонких. Они шевелились, извивались, будто черви, но таким образом придавали некое подобие мимики.
Обнимающий вглядывался в меня, и через несколько секунд переплетения корней стали напоминать мое