Обнулённый 6 - Виктор Рэн

Ульрих за моей спиной переступил с ноги на ногу. Я понимал, о чем он при этом думает о гарнизоне Красса, которые теперь будут здесь зимовать на законных основаниях.

Иеремия поставила кружку и перевела взор на меня.

— К чему растягивать неизбежное? — спросила она. — К тому же, решение обеих войн это вопрос времени.

Ульрих за моей спиной кашлянул.

— Если позволите, госпожа баронесса, — проговорил он и после кивка Иеремии продолжил. — По старой клятве дома Морвейн, младшей ветвью которого выступают Аларды, нам запрещается приносить присягу во время войны. Во время Четвертой кампании часть Морвейнов были вынуж…

— Мне не интересны детали, — подняла руку Иеремия. — Значит, пока ограничимся контрактом. Система будет нам свидетелем.

Распорядитель потянулся к печати, лежавшей на столе.

— Не надо, — остановила его Иеремия, не поворачивая головы. — Это не торговая сделка. Заверишь, когда будет что заверять.

Он убрал руку и отступил на шаг.

— Как мы и обсуждали на днях, у меня есть заключительное условие, — она положила ладони на стол. — Дом, связанный бумагой, держится до первой тяжёлой зимы. Эту зиму я пережила и могу сказать вам, сколько именно бумаг превратилось в ничто. Дом, связанный родством, держится дольше. Так делали в Пределе всегда, и ничего нового я здесь не придумываю.

Она подняла глаза на меня.

— Я предлагаю помолвку: Беатрис из дома Красс и Кассель из дома Алард. После утверждения контракта, само собой разумеется.

В комнате в мгновение ока стало тихо.

Хальд смотрел прямо перед собой. Распорядитель не шевельнулся, хотя рука у него опять дёрнулась к печати, видимо, по инерции, и остановилась на полпути. Ульрих у стены разглядывал стол. А Лилиана стояла в полушаге от меня и смотрела на своего сюзерена ровно так же, как смотрела всё утро.

— Я понимаю, что это неожиданное предложение, — продолжила Иеремия. — Поэтому объясню, чтобы никто потом не придумал ненужных сплетен. Я не замужем. Наследников у меня нет. Запад у меня отняли, юг в равновесии, Компания заперлась на моей собственной земле. У дома Алард есть имя, есть права и нет земли, а у меня есть земля и не хватает людей, которые умеют воевать так, как умеет ваш лорд-протектор. Это не каприз и не милость. Это самая справедливая цена, что я могу предложить за то, чтобы север держался.

— А моё баронство в этом раскладе… где? — протянула Лилиана.

— Твоё баронство в этом раскладе получает содержание, гарнизон и союзника, который не бросит тебя весной, потому что весной ему будет куда возвращаться, — Иеремия чуть повела плечом. — И ещё твоё баронство получает соседа, который ему не враг. Таких у тебя немного, Лилиана.

Она поднялась из-за стола.

— Ответ мне нужен до того, как я уеду. Не раньше. Я не люблю, когда соглашаются сгоряча. Но и не позже, потому что позже я уже буду в седле.

Беатрис кашлянула, прикрыв рот ладонью, и вышла первой, и распорядитель с двумя гвардейцами потянулся за ней.

Хальд у дверей задержался, посмотрел на меня, собрал какую-то реплику, передумал и вышел. Ульрих получил мой кивок, что все в порядке, прошёл мимо и оставил нас одних.

Лилиана дождалась, пока комната опустеет, и подошла к столу собрать бумаги.

— Ты заметил, что она сказала про наследников, — произнесла она, не поднимая головы.

— Заметил.

— После смерти отца она осталась одна, не замужем, и всем домам она станет лакомым куском. Особенно ввиду новостей о ее болезни, — Лилиана выровняла стопку. — До вчерашнего вечера я бы решила, что она просто устала объясняться перед вассалами. Сегодня я думаю иначе.

— Сегодня все думают иначе.

— Я не про всех, Кас, — она посмотрела на меня. — Я про то, что наследник — это единственное, чего в её положении нельзя подделать и нельзя отложить. И единственное, ради чего нужно живое тело, а не бумага.

— Значит, нужно действовать быстро, — поднялся на ноги я. — Пойду потревожу нашего гостя, протирающего штаны в Косинце с осени.

— Ты ведь… — начала было Лилиана, но осеклась.

Лилиана заметила, как на моем лице появилась гримаса отвращения от одной мысли, которую она даже озвучить не успела, и тут же облегченно выдохнула.

Я вышел на мороз и дошагал до нашего дома. И поднялся к Истафану.

Он сидел на лавке у окна, вытянув правую ногу, и что-то правил ножом на обструганной палке. Когда я вошёл и закрыл за собой дверь, он не поднял головы.

— Я пришёл взыскать долг, — сказал я.

Нож у него остановился.

— Какой именно.

— За Кримвальдское аббатство, брат Франциск, — напомнил ему я. — Ты задолжал мне за то, что я спас аббатство от скверны.

Истафан опустил палку на колено. Лицо у него стало жёстким, и он впервые за всю зиму посмотрел на меня не как на хозяина дома, в котором живёт из милости.

— Я надеялся, что ты до этого не опустишься, — произнёс он.

— Ты дал слово, паладин ордена Вереи, — усмехнулся я. — Так что сейчас самое время его вернуть.

— Ты так же будешь спрашивать и с настоятеля Бенедикта? — уточнил Истафан.

— Настоятель в Кримвальде. Да и в прошлый раз мы с ним легко нашли общий язык. А ты здесь, — я придвинул табурет и сел напротив. — И я не собираюсь заставлять тебя сражаться со всем Анклавом или с Пятым легионом. Задача будет куда более нетривиальная. И даже может в чем-то помочь твоему… исследованию.

Он положил нож на лавку рядом с собой.

— Говори, чего ты хочешь, — посмотрел он на меня.

— Я намерен навсегда изгнать Беатрис Красс.

Истафан смотрел на меня несколько мгновений, а потом у него дрогнула щека, и я понял, что он едва удержался от смеха.

— Изгнать владелицу Красса с её собственной земли, — сказал он. — Из баронства, которое она получила по крови и по закону. Ты понимаешь, что ты сейчас просишь паладина помочь тебе в мятеже? И что ради этого ты вытащил долг аббатства, которое к твоим мятежам не имеет никакого