НеТёмный 11 - Александр Изотов

Я подошёл к створкам и прислушался. Три твари. Голодные, разъярённые, но тупые, как и положено упырям. Бывшие Бикташ и Нэфис рычали в компании новичка, который их и обратил.

Вздохнув, я упёрся ладонями в холодный металл и приготовился.

Магия была бы быстрее, но Тёмный Улуг наверняка чувствовал любые сильные возмущения в своём круге силы. Лишний раз привлекать внимание не стоит, мне хотелось сохранить инкогнито ещё хотя бы ненадолго.

Значит, придётся по старинке.

Я напряг мышцы, чувствуя, как бросская кровь закипает в венах, наполняя тело первобытной мощью. Пальцы вцепились в край створок, и я рванул, добавляя в силу немного магии.

Металл застонал. Створки дрогнули и начали раздвигаться. Но едва образовалась щель, как в неё тут же просунулась когтистая лапа. Упырь, почуяв добычу, рванулся вперёд с голодным рычанием — и я, перехватив его за запястье, с силой дёрнул на себя.

Тварь влетела в проём, и я тут же снова сдавил створки, зажав упыря между ними. Раздался хруст, брызнула чёрная кровь, и первая тварь обмякла, разрубленная пополам тяжёлыми створками.

Второй упырь, не понимая, что произошло с собратом, тоже рванулся в щель. Я повторил трюк — рывок, захват, сдавить створки. Ещё один хруст, ещё одна порция чёрной крови на камнях. Лишь знакомая, но уродливая рожа застыла, скаля огроменные клыки.

— О, Бикташ, здравствуй, — я кивнул ему, как старому знакомому, — Прости, что без стука, без угощения…

Третий оказался гораздо толще, поэтому он не пролез в щель, лишь просунул руку и замахал передо мной когтями. Толстый, обрюзгший, в окровавленных расписных лохмотьях, которые когда-то были ярким халатом. На его шее висела целая обойма артефактов, тускло мерцающих в свете факелов.

— Нэфис, а тебе так гораздо больше идёт, — проворчал я, вгоняя кулак в его морду.

Упырь-Нэфис отлетел в середину небольшой пещеры, позволив мне наконец войти. Правда, грузная тварь снова кинулась на меня спустя мгновение, но лишь впустую заверещал и замахал лапами, когда его шея оказалась в моих пальцах. Не обращая внимания на страшенные когти, царапающие мою броню и достающие до кожи, я протащил упыря к дальней стене, на которой мерцал сияющий узор.

Печать была огромной. Сложный узор, вырезанный прямо в скале, испещрённый символами и вязью — вокруг него вились несколько магических барьеров, словно полупрозрачные плёнки, которые должны были защищать узор от повреждений.

Да, Улуг не поскупился на защиту. Каждый барьер был сплетён из десятков заклинаний, наложенных друг на друга, как слои луковицы. Без отпирающих артефактов подойти к печати было бы трудно.

Я улыбнулся, глядя на звенящую горсть артефактов, которые тряслись на груди упыря-Нэфиса. Какое совпадение, у него как раз есть все ключи, а у меня есть отличное бросское решение.

— Потому что нельзя доверять свою силу другим, — пробормотал я, оттягивая руку с упирающимся упырём.

Я разогрел бросскую кровь огнём, чувствуя, как по венам разливается знакомый жар. Мышцы вздулись, вновь наполняясь силой, а вокруг меня взвихрилась магия огня и воздуха, добавляя мощи… И, размахнувшись, я метнул тушу Нэфиса прямо в стену барьеров.

Упырь пролетел через зал, как пушечное ядро. Первый барьер лопнул, брызнув искрами. Второй треснул, пропуская тушу дальше. Третий… четвёртый…

Тело Нэфиса прошибло сразу несколько защитных слоёв и, ударившись о последний, разлетелось всмятку. Чёрная кровь упыря брызнула во все стороны, заливая барьер и каменный пол. Но самое главное, немалая часть чёрных брызг, пробившихся-таки через барьер, окропила сам узор печати. Так даже лучше, сама печать не пострадала.

— Ну вот, от последнего ключа у тебя не было, — вздохнул я, — Вот ведь незадача.

Я отряхнул руки, глядя, как багровое свечение печати меняется. Красно-белые всполохи пробежали по линиям узора, как круги по воде. Заклинание, впитанное в камень, корчилось и колебалось, пытаясь переварить чужеродную кровь.

Магия Крови, несмотря на свою тёмную сущность, нуждалась в чистой крови, не осквернённой никакими практиками. Теперь же упыриная зараза расползалась по всему узору, проникая в каждую линию, в каждый символ. Печать не была повреждена, но теперь была отравлена.

— Улуг, не благодари, — улыбнулся я, глядя на дело своих рук.

Он наверняка уже почувствовал это. Печати были связаны с его душой и телом, и сейчас он, должно быть, в недоумении смотрит на солнце, которое почему-то стало обжигать ему кожу. Или испытывает необычный голод, глядя на молодых рабынь.

Упырём он не станет — слишком силён для этого. Но теперь у него будут слабости и уязвимости, от которых просто так не избавишься.

Я вышел из зала, аккуратно прикрыв за собой ворота. Ногой поправил раздавленного упыря, а то створки плохо смыкались. Непорядок.

А вот теперь можно и поторопиться. Если не сам Улуг, то его люди должны очень скоро здесь объявиться. Слуги Тёмного Жреца наверняка уже мчатся к Рассветной Горе, чтобы выяснить, что произошло.

Я вышел из пещеры, щурясь от яркого света. Солнце уже поднялось достаточно высоко, ярко освещая каменистую площадку перед входом. И эта самая площадка сейчас напоминала поле битвы.

Впрочем, почему «напоминала»? Она им и была.

Несколько тел лежало на камнях в живописных позах — люди Бикташа, люди Кунара, кто-то ещё. Оружие валялось в беспорядке, кое-где ещё дымились обломки повозок. А чуть поодаль, там, где мы оставили паланкин Нэфиса, сгрудилась толпа незнакомых воинов, мрачных и растерянных.

Их окружала пылевая магия Ченай — серые вихри неторопливо кружились вокруг воинов, готовые в любой момент обратиться в нечто смертоносное. А с валуна напротив их держала под прицелом Дайю, чей лук с натянутой стрелой выглядел очень убедительно. Старушка сидела рядом с ней, лениво поводя пальцами в сторону вихрей.

Я пригляделся к незнакомцам. Обычные воины, потрёпанные, в дорожной одежде, без каких-либо знаков различия. Но глаза… у некоторых глаза показались мне знакомыми. Особенно у одного — с жуткими ожогами на пол-лица и слепого на один глаз. Магические раны трудно исцелять.

Кажется, это самые староханцы, которые пытались освободить меня в Чирке, когда помощник баскака вёз нас с Ченай через город. Только теперь их было гораздо больше — десятка три, не меньше.

Ух, смердящий свет! Я самый настоящий вестник везения, не иначе!

— А мы уж заждались, — сказала Ченай, с кряхтением сползая с валуна. — И что с ними делать?

— Они напали на стражу Нэфиса, — продолжила Дайю, не