Как я съел ваши фаерболы 3 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Надежда. Искренняя вера в то, что её простили и спасают.

— Я не подведу, — сказала она тихо. — Честно. Я докажу, что я не крыса.

— Вот и умница. Езжай, Огурцова.

Дверь хлопнула. Машина развернулась и покатила прочь, и красные габаритные огни ещё долго висели в дождливой мгле, пока не растворились за поворотом окончательно.

Диана постояла ещё секунд десять, глядя вслед. Потом её уши дёрнулись.

— Можешь выходить, — сказала она в пустоту. — Она уехала. Твоё пальто, кстати, дурацкое. Ты в нём похож на смотрителя кладбища.

…Из глубокой тени деревьев у ворот бесшумно, как и положено Высшему Хищнику, выступил я. Тяжёлое пальто на плечах, руки в карманах.

— Это парадное пальто Корнея, — заметил я, становясь рядом с Мелкой. — Одолжил. Дед говорил, что в нём двух ревизоров закопал.

— Вот я и говорю. Смотритель кладбища.

Мы помолчали, глядя туда, где скрылось такси. Дождь барабанил по капюшонам.

— Ашот, значит, — сказал я. — Четыре и девять.

— Четыре и девять, — подтвердила Диана. — Одну звезду ему сняла бабка за то, что он не помог донести рассаду. Я читала отзывы. Минут сорок читала, между прочим, пока ты там в кабинете свой моноспектакль репетировал. «Я — Альфа. Моё семя не прорастает случайно», — она передразнила мой бас так похоже, что я поперхнулся. — Ты это перед зеркалом готовил? Признайся. Там была пауза перед словом «Альфа». Театральная.

— Пауза была смысловая.

— Пауза была понтовая, Яр.

— Смысловая, — отрезал я. — Порошок надежный?

— Обижаешь. Игорёк натёр как в аптеке. Перекрытие ауры процентов на девяносто.

— На девяносто, — повторил я с удовольствием.

— На девяносто, — Диана оскалила клыки в ухмылке. — А оставшиеся десять — это такой лёгкий, тонкий шлейф. Знаешь, как из-под двери ресторана тянет, когда там стейк жарят. Идёшь мимо — вроде и не пахнет, а слюна уже капает.

Вот за это я и доверял Мелкой даже важные дела. Она понимала охоту нутром.

Желтоглазая тварь, что кружила по Северогорску, была древней и опытной. Обычную ловушку, с приманкой из мяса, из маны, из чего угодно искусственного, она бы обошла по дуге, посмеиваясь. Поэтому нам нужно было что-то такое, что нельзя подделать.

Софья не притворялась. Её паника, её дрожащие руки, плюс попытка спрятаться под маскировкой, которая «почти» работает… Для Хищника это будет выглядеть как раненая косуля, заползшая в кусты.

Удержаться невозможно.

— Гостиница «Визит», — сказал я. — Воронин подтвердил?

— Подтвердил. КМН уже выкупил все номера на этаже. Здание старое, несущие стены толстые, жилых домов рядом нет, один лишь заброшенный завод, — Диана поковыряла грязь носком тапка. — Ты в курсе, что если Соня узнает, что была живцом, она тебя возненавидит?

— Если это поможет убить Хищника и спасти Стаю, то мне плевать, что обо мне думают. Это раз. А если всё пройдёт как надо, не узнает. Для неё это будет история о том, как она два дня храбро пряталась, а страшный зверь тем временем сдох. Хэппи-энд. Как в её книжках. Это два.

— А если пройдёт не как надо?

— Тогда я встану между ней и тварью, — просто сказал я. — Она приманка, Ди, а не расходник. Наследник в её животе мой Волчонок. Чёрный Желудок мне за него уже три системных уведомления выкатил с требованием стейков. Я не для того устраивал этот цирк с запугиванием, чтобы её сожрали.

— Кстати, о цирке, — Диана прищурилась. — Обязательно было доводить девчонку до такого состояния? Она же на коленях в грязи стояла. У меня, между прочим, чуть сердце не дрогнуло. На полсекунды. Потом прошло.

Я посмотрел сестре прямо в глаза.

— Обязательно. Пока она верила в сказку про жену Альфы, она была управляемой дурой Андреевой. Первый же звонок «Сонечка, вернись, я всё улажу», и она бы поскакала обратно в клинику, прямо с Наследником под сердцем, прямо в лабораторию. Я должен был убить сказку. Насмерть. Чтобы единственным человеком, которому она верит, стала ты.

— То есть ты — плохой коп, я — хороший коп, а Соня — хреновый коп, который вообще не в курсе, что работает в полиции, — подытожила Мелкая.

— Красиво излагаешь.

— Я вообще красивая. Просто мокрая, — она отжала хвост, и с него хлынуло, как с половой тряпки. — Ты мне, кстати, должен. Я час торчала под дождём, воняла жалостью и обнимала рыдающую медсестру. У меня теперь вся толстовка в её соплях и раскаянии. Такое не отстирывается, Яр. Оно въедается в душу.

— Куплю тебе новую толстовку.

— Две. И ведро черешни. Не сезон? Меня не волнует. Ты Альфа или где, доставай из-под снега.

Мы развернулись и пошли к дому. Ворота Логова тихо загудели, узнавая своих, руны на створках вспыхнули, пропуская нас.

— Кстати, — заметила Диана, шлепая по лужам рядом со мной. — Девчонки будут в ярости, если узнают про наш маленький план. Особенно Анжелка.

— Им незачем об этом знать, — хмуро произнес я.

— Хы-ы-ы-ы… — заулыбалась Мелкая. — Так и знала, что ты это скажешь.

Софья

Такси высадило Софью там, где Северогорск, судя по всему, окончательно махнул на себя рукой.

Промзона, серая, размокшая и полностью безнадёжная. Слева тянулся глухой бетонный забор с остатками колючей проволоки, справа торчали ржавые скелеты складских кранов. Над всем этим великолепием, сквозь пелену дождя, мигала полуживая неоновая вывеска: «В_ЗИТ». Буква «И» умерла, видимо, ещё при прошлом Императоре.

— Приэхали, — философски сообщил Ашот, глянув в зеркало заднего вида. — Гостиница. Вы точно сюда?

— Точно, — вздохнула Софья, хотя ничего точного в её жизни за последние сутки не осталось. — Спасибо.

Машина уехала, и на Софью тут же навалился запах.

Прямо через дорогу от гостиницы громоздился завод. Огромный, с тремя трубами, из которых лениво валил сизый дым. Табличка на проходной гласила: «Северогорский комбинат переработки рунного шлака и мана-отходов. Посторонним В.» — дальше табличка проржавела, и что именно посторонним, оставалось загадкой.

Воздух был пропитан едким химическим коктейлем: горелая медь, сера, канифоль и что-то озоновое, как после грозы. Только если грозу устроили в гараже.

Софья прикрыла нос рукавом дождевика и поспешила к