Второй Шанс Старого Рокера 2 - Денис Стародубцев

Рэм, услышав мерзкий голос профессора в динамике, окончательно озверел. Кулаки побелели, желваки заходили ходуном:

— Я ему эту флейту в глотку затолкаю…

Он дёрнулся к ручке двери, но я намертво вцепился ему в куртку:

— Тормози. Нас на входе повяжут. Нужен отвлекающий манёвр.

— Да он же сейчас к ней полезет! — яростно прошипел Рэм.

— Аня в курсе расклада, не дрейфь. Этот слизняк против неё — пустое место. Но заходить надо чисто.

Я окинул взглядом улицу. У мусорных баков неподалёку рыскала крупная плешивая дворняга — голодная, взвинченная, облаивавшая каждого второго прохожего. То, что доктор прописал.

— За мной, — бросил я Рэму и рванул в круглосуточный гастроном в торце здания.

Не говоря ни слова, взял с витрины пару жирных свиных сарделек. Рэм таращился на меня, как на умалишённого:

— Ты жрать собрался⁈

— Ага, аппетит разыгрался, — огрызнулся я, вылетая на крыльцо. — Сейчас цирк увидишь.

Я присвистнул псу. Тот оскалился, но тут же поймал на лету брошенный мной шмат колбасы и жадно заглотил его почти не жуя.

— А теперь за добавкой, дружок, — поманил я зверя второй сарделькой, шагая ко входу в отель.

Пёс на полусогнутых, порыкивая от возбуждения, двинул следом.

— Коль, ты рехнулся, он же бешеный! — ахнул Рэм.

— Смотри и учись.

Я резко толкнул стеклянную дверь гостиницы и со всей силы зашвырнул сардельку вглубь вестибюля, прямо под стойку ресепшена, тут же захлопнув створку снаружи.

Дворняга снарядом влетела в холл. Секунда тишины — и вестибюль взорвался оглушительным лаем, визгом администраторши и звоном опрокинутой урны.

— Твою мать! Откуда⁈ Пошёл вон! Фу! Помогите! — надрывалась тётка за стойкой.

— Стоять, шавка! Назад, сука! А-а-а-а! — заголосил охранник, пытаясь отбиться стулом от взбесившегося пса.

— Пошли! — скомандовал я, и мы с Рэмом молча прошмыгнули мимо катающихся по полу людей и зверя прямо к пожарной лестнице.

Взлетели на второй этаж. На экране смартфона Синявский уже внаглую приобнимал Аню за плечи:

— Что ты как струна натянутая? Расслабься, девочка… Мы же свои люди…

— Аня, приём, — тихо бросил я в гарнитуру. — Слышишь? Кивни.

Она коротко наклонила голову.

— На тумбе у двери ключ-карта. Справа от торшера. Видишь?

Ещё один незаметный кивок.

— Придумай предлог, сбрось её нам в коридор под дверь. Живо.

Аня отстранилась от маэстро, изображая крайнее смущение:

— Андрей Валентинович… Я… Горло пересохло, сил нет. Можно глоток воды?

— Воды? Конечно, моя хорошая, сию секунду! — слащаво заулыбался он и поднялся за минералкой к холодильнику.

Аня моментально метнулась, якобы оправляя юбку, смахнула карточку и, шепнув: «Я носик припудрю», рыбкой метнула пластик в полумиллиметровую щель под массивной дубовой дверью.

— Умница. Принимаем, — выдохнул я.

Мы уже стояли на ковролине перед запертым номером. Я подцепил ногтями вылетевшую карту.

В наушнике раздался приторный голос похотливого козла:

— А может, ты со мной в душ сходишь? Чего стесняться-то, Настенька?..

Он шагнул к ней, протягивая свои грабли.

— Руки убрали! — рявкнула Аня, отскакивая к окну.

— Да брось ты ломаться, знала же, куда шла! — осклабился Синявский, теряя маску интеллигента. — Хочешь учиться — учись ублажать! Я здесь решаю, кто скрипач, а кто пыль под ногами! А ну иди сюда…

Рэм рядом зарычал, зубы его клацнули с такой силой, что я испугался за его эмаль.

Я впечатал карту в считыватель. Диод моргнул зелёным.

Сухой щелчок магнитного замка — и я с ноги распахнул дверь настежь.

Мы с Рэмом вломились в номер. Картина маслом: посередине комнаты застыл профессор в распахнутом халате с перекошенной мордой, Аня тяжело дышала у портьеры, а телефон на тумбочке исправно фиксировал каждое мгновение триумфа.

— А вы ещё кто такие нахрен⁈ — истошно взвизгнул заслуженный деятель искусств.

— Ну что, маэстро, — сказал я, улыбаясь. — Поговорим?

Сестра у меня была не промах, в такой ситуации она вот вообще не растерялась. Я даже не успел ничего больше сказать, как Аня встала с кровати, сделала шаг вперёд и с размаху заехала маэстро коленом прямо в яйца.

Ух-х. Даже мне стало больно от такого зрелища.

Звук был такой… Даже вспоминать неохота… А потом маэстро открыл рот и издал такую ноту, которую я не слышал даже от оперных певцов в своей прошлой жизни. Высокую и пронзительную. Такую, что у меня заложило уши.

— И-И-И-И-И-И-И-И-И!!!

Он схватился за пах и сложился пополам, как перочинный ножик, только вот это его вообще не спасло.

— АХ ТЫ, СУКА! — заорал Рэм.

Я никогда не видел его таким до этого момента. Парень буквально преобразился на моих глазах. Видимо, он подумал почему-то, что старик успел сделать что-то плохое сестре, и превратился в разъярённого зверя. Глаза налились кровью, кулаки сжались, и он рванул к маэстро с явным намерением разорвать его на части. В этот момент я подумал, что мне пригодится намордник для него.

— РЭМ, СТОЙ! — крикнул я. — НЕ НАДО!

Но было поздно. Парнишка уже налетел на маэстро и, схватив его за плечи, начал трясти. Даже не думал, что у моего партнёра по уличному бизнесу столько силы. Профессор в одном халате болтался в его руках, как тряпичная кукла. Петрушка. Старик такого явно не ожидал. Его глаза были полны непонимания и ужаса.

— Я ТЕБЯ СЕЙЧАС НА КУСКИ ПОРВУ, СКОТИНА! — орал Рэм. — ЧТО ТЫ ХОТЕЛ С НЕЙ СДЕЛАТЬ?

— Рэм! — я схватил его за руку. — Отпусти его сейчас же!

— ДА Я ЕГО УБЬЮ! ПРЯМО ЗДЕСЬ! — продолжал он рычать.

— РЭМ! — крикнул я громче, с силой сжал его плечо, и это подействовало.

Парень отпустил маэстро, и тот рухнул на пол, как мешок с картошкой.

Выглядел он довольно жалко. Полуголый, с красным лицом, он лежал на холодном полу и хрипел, пытаясь отдышаться и прийти в себя.

Аня стояла в стороне и тоже хотела вставить свои пять копеек, но я понял, что всё это надо прекращать, пока происходящее окончательно не превратилось в балаган.

— Тихо, — сказал я, поднимая руки. — Всем тихо! Дальше буду говорить только я, и точка.

Все замолчали. Даже маэстро не мог позволить себе издать ни единого звука, лишь стонал. Я подошёл к двери и закрыл её на замок. Так было спокойнее. Теперь никто не мог войти и выйти.

— Рэм, — сказал я тихо, но твёрдо. — Ты своё дело сделал, дальше оставь его мне.

Он посмотрел на меня и кивнул. Сделал шаг назад и прислонился к стене, но взгляда с маэстро не сводил. Это было нам на руку.

Маэстро тем временем