Второй Шанс Старого Рокера 2 - Денис Стародубцев

Он схватил с пола свой пиджак, который валялся рядом с халатом, и вытащил из кармана кошелёк. Открыл его и вытряхнул содержимое на кровать.

Денег там было много. Больше, чем я думал. Купюры разного достоинства: пятитысячные, тысячные, пятисотки. Я подошёл и пересчитал. Всего там было пятьдесят пять тысяч рублей. А этот хрен неплохо так зарабатывал, раз носил с собой такую сумму наличными.

— Пятьдесят пять… — сказал я вслух.

Маэстро смотрел на меня и не знал, что же ему делать.

— У меня ипотека… — затараторил он. — Пожалуйста, оставьте деньги… У меня больше нет…

Я усмехнулся:

— Ты серьёзно? А всем этим девочкам ты оставил шанс?

— Что⁈ — маэстро вскочил. — Это грабёж! Я…

Аня молча достала телефон и показала ему экран, на котором было то самое видео. Маэстро осёкся и сел обратно на пол. Сжал кулаки и опустил глаза в пол.

— Хорошо, — сказал он тихо. — Забирайте всё, только оставьте меня в покое…

Я сгрёб деньги и убрал их в карман.

— Благодарю за поддержку нашего коллектива! — сказал я с улыбкой на лице, глядя на него.

Он даже не поднял взгляда. Наступила стадия принятия. Ему было уже вообще всё равно, он просто ждал, когда это закончится.

— Чтобы больше ни к одной девочке даже близко не подходил, понял? Иначе… — я указал на телефон. — Это видео у нас сохранится, и мы пустим его в ход! Я тебе обещаю.

Маэстро посмотрел на меня, и в его глазах снова вспыхнула ненависть, но мне было уже похрену, что у него там появилось.

— Да… — прошипел он сквозь зубы. — Больше никогда…

— Вот и молодец, а теперь… — я показал на дверь. — Мы валим, а ты развлекайся в одиночестве.

Мы вышли, я прикрыл дверь и повернулся к Ане и Рэму. Сестра смотрела на меня с недоумением.

— И ты что, реально его просто так отпустишь? — спросила она. — Он просто откупится деньгами?

Я посмотрел на неё:

— Нет, конечно. Сама увидишь…

Я улыбнулся. Он мог нам ещё понадобиться в будущем. Ну а если нет и он снова ступит на ту же дорожку, то сольём все файлы в интернет, чтобы окончательно его уничтожить. Такие ублюдки, по моему опыту, никогда не меняются. Он просто затаится, а потом пройдёт неделя, месяц, может быть, даже год, и он снова возьмётся за старое. Так что пусть живёт и думает, что легко отделался. Его время ещё придёт.

— Ты страшный человек, Коля, — сказал Рэм.

— Я знаю, — ответил я. — Как говорится, не мы такие — жизнь такая. А теперь пойдёмте отсюда. Тут нам делать больше нечего, мы свою миссию выполнили.

На следующий день я приехал на Покровку. Рэм предупредил, что подтянется чуть попозже, поэтому я решил не ждать его и поехал один. Шёл по тротуару, вдыхая тёплый воздух. Видимо, распогодилось после вчерашнего сырого дня. В наушниках играла песня Wind of Change группы Scorpions. Кстати, эта вещь была написана вокалистом Клаусом Майне под впечатлением от визита в нашу страну. Накануне первого концерта на стадионе музыканты катались на теплоходе по Москве-реке — так и родилась мелодия. Вообще, мне нравилось в музыке не только то, как она звучит, или процесс игры. Мне всегда нравилось то, что за каждым исполнителем и песней стоит своя история.

Я остановился у места, где мы обычно играли с Рэмом. На улице было пока не особо людно, и я решил немного размяться. Достал Матильду, принялся настраивать её.

И тут я услышал быстрые шаги за спиной и крик:

— КО-О-ОЛЯ!

Даже не оборачиваясь, можно было понять, кто это, но я всё же повернулся. Вика. Как и предполагалось.

Она бежала ко мне, запыхавшаяся, с футляром для скрипки в руках. Нет, за мной в прошлой жизни, конечно, бегали девки, но чтобы каждый день и одна и та же… Её рыжие волосы развевались на ветру, и, если бы можно было замедлить кадр, это выглядело бы точь-в-точь как сцена из мелодрамы. Знаете, из тех фильмов, где она сохнет по нему, он сохнет по ней, но ничего у них не клеится, потому что оба дураки. А в финале они обязательно целуются под проливным дождём. Мне стало так смешно от собственных мыслей, что я заулыбался во весь рот.

— Привет, — сказал я ей с усмешкой. — Ты чего такая взвинченная? Потише бы бегала, а то споткнёшься и расшибёшь красивую мордашку.

Она замерла рядом, шумно переводя дух.

— Я хочу с тобой кое-чем поделиться… — выдохнула она, делая паузу, чтобы отдышаться.

— Шоколадкой? — поинтересовался я. — Спасибо, я не особо падкий на сладкое.

Я продолжил подкручивать колки.

— Помнишь, я тебе рассказывала про своего препода? — начала она. — Ну, из-за которого меня из консерватории выперли?

Я кивнул. Ещё бы мне не помнить. Именно этого кадра я вчера растёр в порошок, как клопа.

— Да, вроде припоминаю что-то такое, — протянул я. — А что стряслось? Назад позвал?

Она набрала полную грудь воздуха, явно готовясь вывалить на меня ворох новостей:

— Представляешь, — затараторила она, и в её голосе звенело неподдельное изумление, — он сегодня накатал заявление на увольнение! Девчонки с курса только что передали. Никому ничего не объяснил, швырнул бумагу по собственному и ушёл на больничный!

— И что с того? — пожал я плечами. — Приболел мужик или осточертело всё, с кем не бывает?

Мне чертовски хотелось доиграть эту партию с невозмутимым лицом.

— Да ты не понимаешь! — всплеснула она руками. — На пустом месте такие вещи не происходят! Там железобетонно что-то стряслось, вот только бы пронюхать, что именно…

Я-то прекрасно понимал, что на панике он готов не просто уволиться, а хоть в тайгу сбежать, но не думал, что перепуганный хрыч провернёт всё так молниеносно. Видать, знатно мы его вчера прижали к ногтю.

— Бывает, — бросил я, не отрываясь от настройки инструмента.

Она озадаченно уставилась на меня:

— Нет, ты только вдумайся, какая карма! Стоило нам вчера о нём заговорить — и нате, спекся гражданин!

Я усмехнулся про себя, едва сдерживая довольную мину. Карма, ага. Только у этой кармы вполне конкретные паспортные данные — Николай Соколов.

— Чудеса, да и только, — хмыкнул я вслух.

Вика буравила меня взглядом, явно рассчитывая на куда более бурную реакцию, но карты я раскрывать не спешил. Рановато.

— Кстати, у меня тут кое-что для тебя завалялось, — обронил я как бы между делом.

— Это ещё что? — нахмурилась она.

Я полез во внутренний карман куртки и выудил ту самую котлету купюр, что мы вытрясли из профессора. Аккурат пятьдесят тысяч. Вика уставилась