Крепостная для графа Шереметева - Амари Санд

— Откуда вам известно о Третьем отделении? — Бенкендорф встал в стойку. — Проект еще даже не подан на подпись государю.

— Предвидение, помните? — я позволила себе загадочную улыбку. — Вы пришли сюда, чтобы уничтожить Дмитрия Николаевича? Что ж, ваше право. Но знайте, тогда вы лишитесь единственного человека, который способен вам подсказать, когда под вашими ногами треснет лед. Граф Шереметев — ваш союзник и верный слуга Его Императорского Величества. Он рискнул жизнью, чтобы предупредить вас и спасти верного государю человека. Восстание мы остановили, но ведь на этом история не заканчивается, правда? Вы же не хотите, чтобы через двадцать лет Россия захлебнулась в новой крови, потому что уроки четырнадцатого декабря не были усвоены?

— Кто вы на самом деле? — граф подался вперед, вынуждая меня вжаться в стену. — Вы говорите загадками, которые слишком похожи на правду.

— Я та, кому известно, что имя Александра Бенкендорфа будет вписано в историю, как имя великого реформатора тайной службы. Мне известно о вашей преданности государю и о ваших страхах. Если вы так боитесь хаоса, не создавайте его собственными руками. Не уничтожайте тех, кто может быть полезен трону.

Выпалив это Александру в лицо, я замолчала, внутри обмирая от страха. Смешивая правду с догадками, я надеялась достучаться до человека, от решений которого зависели многие судьбы.

— Вы чрезвычайно интересная особа, — Бенкендорф хищно прищурился. — И крайне опасная, как я посмотрю.

— Опасна я только для врагов графа Шереметева, — нервно улыбнулась. — И для врагов России. Времена нынче такие — опасные для всех.

— Вы же понимаете, что я проверю каждое ваше слово? Если в них окажется хоть капля лжи…

— Лжи не будет, — перебила его. — История подтвердит каждое мое слово. Вот увидите!

— Посмотрим, — Бенкендорф отступил. Он кивнул Дмитрию, наблюдающему за нами с нескрываемым восхищением, и направился к выходу. — Я не верю в пророков. Но, пока вы полезны для империи, будете под моим присмотром, — бросил он, остановившись у порога.

Едва только дверь за Александром захлопнулась дверь, как я с облегчением выдохнула и обмякла. Самой не верилось, что я спорила с человеком, который скоро станет самым могущественным лицом в России после императора.

— Ты сумасшедшая, — произнес Дмитрий, протягивая ко мне руку.

— Я просто очень не хочу, чтобы одного безрассудного графа повесили, — вложила свою ладонь в его. — У меня на него большие планы.

Шереметев слабо усмехнулся и тут же поморщился от боли.

— Твои планы, Таня, уже перевернули Петербург вверх дном. Ты хоть понимаешь, что мы натворили? Мы изменили ход событий и лишили Бенкендорфа добычи. Но он уже впился в тебя клещами и теперь будет следить за каждым нашим шагом. Николай Павлович не любит загадок, а ты для него — самая опасная из всех.

— Тогда мы сделаем так, чтобы он нуждался в нас сильнее, чем опасался, — я наклонилась к Дмитрию и зашептала ему на ухо. — Послушайте, Дмитрий Николаевич, император — человек системы. Он обожает порядок, дисциплину и отчеты. Сейчас он в ярости, напуган восстанием и будет крушить все на пути, выискивая виноватых. Но, если мы дадим ему новый проект, который прославит его правление с первых дней, он вцепится в него и на время забудет о доносах вашей «невесты».

— Проект? — в глазах Дмитрия блеснул интерес. — Нам понадобится больше летучих карет?

— Не только, — я заговорщически подмигнула. — Мы составим для него план реформ. Но не таких, о которых кричали ваши друзья на площади — боже упаси нас от политики! Мы предложим ему технический прогресс: реформу военно-полевой медицины, создание санитарных корпусов, организацию школ для обучения фельдшеров. Скоро в Петербург придет холера, и мы представим ему систему профилактики, введем регламент чистоты в казармах. Если мы убедим императора узаконить все эти нововведения, то этим сбережем его армию. После такого Бенкендорф не посмеет тронуть человека, способного сделать Россию великой безо всяких революций.

Дмитрий замолчал, обдумывая мои слова. В воцарившейся тишине было слышно, как на улице громыхали телеги и переговаривались часовые. Мир за окнами Странноприимного дома лихорадило, город замер в ожидании допросов, казней и ссылок.

— Ты хочешь, чтобы я использовал твои знания? — уточнил Шереметев. — И тем самым приблизился к императору?

— Именно! Вы дадите Николаю порядок, о котором он так мечтает. А он гарантирует нашу безопасность. Прямо сейчас, напишите ему письмо. Скажите, что ваше ранение натолкнуло вас на мысль по обустройству госпиталей и снабжению войск. Предложите создать «Медицинский устав» — он спасет тысячи солдатских жизней. Поверьте, Николай не упустит возможность стать «отцом милосердия» для своей армии.

— Таня, ты удивительная женщина! — Шереметев посмотрел на меня с нескрываемым уважением. — Скажи, в твоем времени все такие? Или это мне баснословно повезло?

— В моем времени, Дмитрий Николаевич, — я отстранилась и позволила себе ироничную усмешку. — Женщины привыкли выживать самостоятельно. Поэтому мы научились просчитывать события на десять шагов вперед. Отдыхайте, пока есть такая возможность. Я попрошу подать нам бумагу и перья, будем писать письмо Его Величеству.