Крепостная для графа Шереметева - Амари Санд
— Все хорошо, — я ободряюще кивнула графу, хотя у самой внутренности скрутились в тугой клубок. — Не волнуйтесь, я скоро вернусь. Ремез, проверьте швы, — бросила подоспевшему к нам лекарю. — Похоже, Дмитрию Николаевичу необходимо сделать новую перевязку.
Меня тут же увели, проводив по коридорам госпиталя до кареты, дожидающейся во дворе. На плечи мне накинули теплый казенный плащ, и это проявление заботы вселило надежду, что ничего плохого со мной не случится. Никто не будет переживать о смертниках.
Зимний дворец встретил меня гнетущей атмосферой. Повсюду были расставлены караулы, а внутренние помещения даже не успели убрать. Паркет был исцарапан армейскими сапогами, а на золотых ручках виднелись отпечатки грязных пальцев. Меня долго вели по бесконечным анфиладам, пока не остановили у тяжелых дубовых дверей.
— Ждите! — бросил усатый преображенец и замер истуканом.
Второй скользнул внутрь, чтобы доложить о моем прибытии. Я прислонилась к стене, настороженно озираясь по сторонам.
Выглядела я для этого места убого: бледная девица в измятом сером платье прислуги, со сломанной рукой в лубках и вороньим гнездом на голове. Но раз уж никого мой внешний вид не пугал, то и мне нечего было беспокоиться.
— Входи! — дверь распахнулась так резко, что я невольно отшатнулась.
Переступив порог и осмотревшись, я поняла, что оказалась в кабинете Николая I. Кроме нас в помещении не было ни слуг, ни адъютантов. Император застыл у окна каменным изваянием, заложив руки за спину. Я склонилась в поклоне, понимая, что дважды одну и ту же дерзость мне вряд ли простят.
— Итак, — Николай резко обернулся, впиваясь в меня цепким взглядом. — Ты та самая крепостная девка, Татьяна, которая знает о заговорах больше, чем моя тайная канцелярия.
— Я знаю лишь то, что и так очевидно, Ваше Величество, — выпрямившись, открыто посмотрела в глаза императору. — Если люди чем-то недовольны, сначала они начинают об этом говорить. Но если их не слушают — берутся за оружие.
— Не понимаю, откуда в тебе столько дерзости? Ведешь себя так, будто родилась с серебряной ложкой во рту, — Николай нахмурился. — Бенкендорф говорит, ты видишь сокрытое: предупредила Шереметева о Каховском и заставила его надеть кольчугу. Откуда ты взяла это знание?
— Из будущего, государь, — ответила, не покривив душой, но по лицу императора пробежала тень раздражения. Быть может, он ждал от меня рассказов о вещих снах или божественных видениях? — Но не того, которое видят гадалки. Я вижу логику событий. Например, она есть в том, что, победив на Сенатской площади, вы проигрываете время.
— О чем ты? — Во взгляде государя промелькнуло любопытство, смешанное с гневом.
— О том, что ваша империя — колосс на глиняных ногах. Сейчас вы радуетесь победе над кучкой офицеров, а через тридцать лет ваши солдаты будут умирать в Крыму, потому что будут сражаться гладкоствольными ружьями против нарезных штуцеров. Потому что у вас не будет железных дорог, чтобы подвезти в части провиант. Потому что ваш флот — парусный, тогда как у Европы паровой.
— Крым? Какая еще война? — Николай окаменел, на его виске опасно вздулась жилка. — О чем ты бредишь, девка? Ты хоть понимаешь, что за такие речи отправишься отсюда прямиком на дыбу?
— Вы можете отмахнуться от меня, отправить в сумасшедший дом или казнить, но это не отменит того факта, что Севастополь падет, — ответила дрогнувшим голосом. — Вы проиграете, если не начнете строить заводы прямо сейчас. Люди на площади были неправы в методах, но они поставили верный диагноз. Россия больна, государь. И только вам решать, станете ли вы ее спасителем или могильщиком.
— Ты лжешь! — Николай стремительно подлетел ко мне и замахнулся. Его рука замерла в сантиметре от моего лица, но я даже не моргнула. — Ты подослана врагами России! Ты — часть их заговора!
— Я лгу? — у меня ноги подкосились от страха, но остановиться уже не могла. — Но это же легко проверить. Спросите у Рылеева про «Зеленую лампу». Поинтересуйтесь у Пестеля, что записано в его «Русской правде». Пусть он расскажет, как хотел истребить всю вашу семью, включая женщин и детей. Спросите, где они прятали списки Южного общества. Я знаю правду, потому что все это уже случилось. В моей памяти все грядущие события — это история. А для вас — суровое настоящее, которое только вам под силу изменить.
— Пестель… — Николай опустил руку. Багровое от гнева лицо побледнело.
Император развернулся и подошел к столу, заваленному грудами бумаг. Схватив какую-то папку, он принялся ее лихорадочно листать. Отыскав какую-то бумагу, Николай бросил на меня ошеломленный взгляд.
— О списках на юге мне доложили час назад. Никто из арестованных еще не успел дать показаний. Откуда…
— Понимаю, Ваше Величество, как сложно вам поверить в то, что я говорю. Прислушайтесь к моим словам, и тогда вас запомнят, как великого реформатора. В вашей власти сделать так, чтобы кровь на Сенатской площади стала последней. А Дмитрий Николаевич… Он не изменник. Он тот, кто готов строить новый мир вместе с вами. Его проекты с лазаретами и идеи санитарии — только начало. Дайте ему шанс. Дайте шанс России…
— Бенкендорф был прав, — произнес Николай после продолжительной паузы. — Ты — слишком опасное оружие. Ступай! — указал мне на дверь. — Тебя отвезут обратно. С этого момента ты будешь под присмотром. Каждое твое слово, каждый шаг будет записываться.
— Государь… — я хотела кое-что добавить, но он резко вскинул руку.
— Уходи! Мне нужно подумать обо всем, что ты уже наговорила. И молись, Татьяна, чтобы твои пророчества о Севастополе оказались ложью. Потому что, если ты права… — он запнулся. — Если ты права, то я не знаю, как с этим жить.
Я вышла из кабинета на негнущихся ногах. Спина взмокла от ледяного пота. Еще и рука ныла невыносимо. Однако в груди теплилось странное ощущение победы.
За дверью меня