Главный инженер 3 - Вадим Фарг

— Вы это серьёзно? — спросила она, и её спина сразу выпрямилась. — Я вас не подведу, я правда всё смогу сделать в лучшем виде, я не боюсь разговаривать даже с самыми сложными людьми, просто иногда…

— Бояться — это вовсе не вредно, — перебил я её. — Вредно только делать вид, что ты ничего не боишься, и потом из-за этого совершать ошибки. Главное правило будет таким: никогда не обещать клиентам того, чего мы физически не можем сделать. Не спорить со мной по поводу цены. Никогда не жалеть мошенников и не давать мой личный номер каждому встречному, кто считает, что у него возникла срочная проблема, потому что его унитаз шумит уже третий месяц подряд.

— Я всё поняла, — серьёзно ответила Рита. — Моя задача — это фильтрация входящего потока.

— Именно так, фильтр в нашей системе гораздо важнее любой трубы, — подтвердил я. — Если фильтра нет, то вся грязь неизбежно летит прямо в механизм и ломает его.

— Вы даже про живых людей умудряетесь говорить так, будто они детали сантехники, — заметила она с лёгким смешком.

— С людьми на самом деле гораздо сложнее, чем с трубами, — ответил я. — Трубы хотя бы никогда не врут.

Рита тихо засмеялась, прикрыв рот ладонью, а потом спохватилась и оглянулась на свою регистратуру, где уже начал собираться народ.

— Мне пора на рабочее место, а то там люди нервничают, — сказала она. — Вы такси-то себе вызовете или вам помочь?

— Сам вызову, не переживайте, — ответил я, доставая телефон.

— Вы только подождите внутри, пока машина не приедет к дверям, — строго наказала она. — И если вдруг голова закружится или станет плохо, то сразу говорите мне, не молчите.

— Есть, товарищ начальник, всё будет исполнено в лучшем виде, — проговорил я, глядя ей вслед.

Она посмотрела на меня ещё раз, и в её глазах было столько тепла и заботы, что мне стало даже немного не по себе. Она вернулась за стойку, и я ещё пару минут наблюдал за тем, как она общается с людьми. С ворчливой бабкой она была предельно терпеливой, с новым пьяным пациентом — короткой и очень строгой, а с молодой матерью — удивительно мягкой и сочувствующей. Она была отличным переключателем, которому действительно можно было доверить первую линию моего бизнеса, если только правильно расставить все рамки и приоритеты.

Когда такси наконец приехало, я осторожно вышел на ночную улицу, где было всё ещё прохладно от недавнего дождя. Сел на заднее сиденье, назвав водителю адрес, и только успел пристегнуть ремень безопасности, как в кармане настойчиво зазвонил телефон. На экране светилось имя Светланы.

Я посмотрел на дисплей и невольно усмехнулся, прокуратура в этом городе иногда оказывалась гораздо заботливее родственников, правда, обычно это происходило только после того, как тебя пытались убить.

— Слушаю вас внимательно, Светлана Андреевна, — сказал я, ответив на звонок.

— Максим, вы сейчас где? — сразу спросила она, даже не удосужившись поздороваться.

Голос у неё был ровным, но под этой напускной холодностью я отчётливо слышал напряжение.

— Я сейчас в такси и еду домой, — ответил я. — Всё ещё живой и зашитый. Более того, даже выгляжу почти прилично для такого времени суток.

— Ваше это «почти» меня совершенно не устраивает, Смирнов, — бросила она. — Что врачи вам сказали?

— Сказали, что я великий стратег, который мешает им спокойно доживать свою смену, — проговорил я, глядя в окно на пролетающие мимо огни.

— Смирнов, я сейчас не в том настроении, чтобы слушать ваши шутки, — оборвала она меня.

— Хорошо, если официально, то мне прописали два дня покоя, регулярные перевязки, сказали не поднимать тяжести и рекомендовали больше не геройствовать, — перечислил я. — В общем, стандартный набор пожеланий, который в моей реальности практически несовместим с жизнью.

На том конце провода воцарилось молчание, лишь шуршание бумаг, видимо, она разбирала дела, либо просто перекладывала папки с одного места на другое, что тоже бывает, когда не знаешь, что сказать.

— Сиплый всё-таки решился и дал показания, — произнесла она наконец. — Он нервничал, постоянно сбивался и путался в деталях, но в целом рассказал достаточно для того, чтобы мы могли прочно связать Сысоева, Кабана, то подвальное помещение и людей, которые вывозили оборудование. Сейчас он находится под присмотром моих людей в безопасном месте.

Я посмотрел в окно и хмыкнул. Проверенные люди — это в её понимании те, кого ещё не успели купить или запугать. Я не стал говорить об этом вслух, Светлана и сама всё прекрасно понимала, просто она должна была это сказать. Подтвердить, что её слова, обещанные мне, не пустой звук. И я был ей за это благодарен.

— Это хорошие новости, — сказал я. — А где вы его сейчас держите?

— Это не телефонный разговор, Максим, — отрезала она.

— Согласен, это было бы слишком неосмотрительно, — проговорил я.

— Завтра утром у меня назначена встреча с руководителем следственного отдела, по поводу Кравцова, — продолжила она. — Скорее всего его отстранят от дела Сысоева.

— Скажите, а фраза «скорее всего» в вашем ведомстве теперь считается новой формой молитвы? — поинтересовался я.

— Это вовсе не молитва, Смирнов, это наша реальность, — устало ответила она. — Быстрее, чем позволяет процедура, я действовать просто не могу, как бы мне этого ни хотелось.

— Я не критикую ваши методы, Светлана Андреевна, — сказал я. — Просто не люблю ситуации, когда известную переменную меняют на неизвестную. Кто знает, какие неприятности нам сулит назначение нового следователя.

— Именно поэтому я и собираюсь зайти к начальству лично, а не отправлять бумажку, где её «случайно» могут потерять, — пояснила она.

— Вот это уже звучит более убедительно, — заметил я.

Водитель такси в этот момент бросил на меня быстрый взгляд в зеркало заднего вида, видимо, пытался понять, что за странный тип сидит у него в машине и обсуждает детали следствия таким властным тоном. Я посмотрел на него максимально спокойно,