Лучший травник СССР 4 - Сергей Александрович Богдашов

Кажущееся безмятежное спокойствие вовсе не означало, что где-то недалеко в бухтах, на тех же скоростных торпедных катерах, не расположены подразделения кубинского спецназа, считающегося одним из лучших в мире.

Вряд ли меры безопасности стоило воспринимать, как паранойю. Команданте давно уже в лидерах сомнительного рейтинга по числу организованных покушений на его жизнь.

— Рауль, помощь СССР последнее время год от года ослабевает. Мы надеялись на рост, но его незаметно, — начал деловой разговор Фидель, когда гости вернулись с рыбалки, а их трофеи ушли на камбуз.

— Кроме войны в Афганистане СССР продолжает поддерживать боевые действия в Анголе. Тем не менее, в техническом плане их военные новинки ничуть не уступают ведущим мировым образцам, а то и превосходят некоторые из них. И они с нами делятся. Не тем старым барахлом, которое те же США поставляют союзникам, когда наступает пора его списывать, а новинками, — без сомнения указал Рауль на сторожевик, который на виду.

— Пф-ф-ф! Всего три единицы! — не стал даже поворачиваться Фидель.

— И по пять инструкторов на каждый. Они наших парней за пару месяцев натаскали так, как никому другому не снилось. В итоге у нас сейчас три полноценных боевых корабля, а не пять, купленных вчетверо дороже, но которые не освоены и вовсе не факт, что полным функционалом наши ребята когда-то овладеют. Им просто вобьют стереотип действий, а русские учат иначе. Там, — кивнул Рауль за борт, — Сейчас каждый понимает возможности доверенных им систем, а после обучения теми же испанцами или французами они бы просто, как мартышки, выполняли заученные действия и команды. Заодно напомню, за поставки вооружения из СССР мы авансом не платим. Более того, нам дают долгий товарный кредит на самых выгодных условиях.

— Но народ всё равно живёт бедно и самых простых товаров ему не хватает, — сделал Фидель глоток не самого патриотичного виски многолетней выдержки, — И, насколько я знаю, даже в СССР сейчас дефицит на многие товары.

— Команданте, я всего лишь военный министр. Спрашивай меня про армию, флот или вооружение, и я отвечу. А человек, который отвечает за экономику страны сидит слева от тебя, — открестился Рауль от предъявлений, хотя подспудно сознавал, что брат в чём-то прав.

Именно он, Рауль, когда-то давно уговорил его взять курс на коммунизм.

Но любую идею, даже самую замечательную, можно профанировать. Например, сложить ручки, ничего особо не делая, и дожидаться светлого будущего.

— Хотелось бы знать, что вы имеете ввиду! — тут же подскочил с места Умберто Перес Гонсалес, вице-премьер.

— Сейчас у нас три главных статьи экспорта: тростниковый сахар, табачные изделия и никель с кобальтом. Всё это мы поставляем в СССР. Не так ли?

— Допустим…

— Допускать не нужно. Вы же ежемесячно публикуете отчёт в государственной газете «Гранма» и там ситуация с экспортом уже несколько лет подряд не меняется. Согласны?

— Это так… — нехотя признал Гонсалес, понимая, что не в его силах сейчас опровергнуть те сведения, которые подаёт его же ведомство.

— Я знаю, что с производством сахара СССР сейчас нам помогает. Уже три завода на реконструкции и они скоро начнут выпускать продукцию лучшего качества и в большем количестве. Но, у меня вопрос. Для чего СССР нужен наш сахар, если у них есть свой, свекловичный и более сладкий? Зачем его перевозить за многие тысячи километров, если у них свой рядом растёт?

— Э-э-э… — ответил Раулю Гонсалес.

— И тот же самый вопрос по никелю, который СССР сам экспортирует.

— Зато табак они сами не выращивают! — тут же нашёлся этот экономист, пытаясь сменить тему.

— Выращивают. Пусть и не самый лучший, но не хуже нашего. Вам не приходило в голову, что стоит подстроиться под рынок? Та же Болгария продаёт в сотни раз больше сигарет, чем мы, и они разлетаются, как горячие пирожки. А вы до сих пор, уже не первый десяток лет, выпускаете невостребованные сигары и сигареты «Партагас» из их отходов. Почему не перешли на другие сорта?

— Какие хорошие вопросы… — выпил Фидель ещё глоток виски, и качнулся на кресле-качалке, — Рауль, к чему ты ведёшь?

— До революции основные доходы с Кубы получали казино, отели и проституция. Все остальные статьи доходов отставали, и заметно. Казино и проституцию мы отбрасываем, а вот с отелями можно и поиграться.

— В каком смысле?

— ГДР, Польша, Чехословакия и Венгрия. Я почти не замечал от них туристов за последние годы. И с них стоило бы начать развитие туризма.

— Отчего ты так считаешь?

— У них есть, чем с нами расплатиться за проживание и климат. Нужно всего лишь сделать предложения напрямую.

— И чем же с нами расплатиться та же Венгрия, к примеру? — влез в разговор Гонсалес.

— Теми же туристическими, междугородними и городскими автобусами «Икарус». Я такие в Москве видел и оценил. Нам их точно не меньше тысячи потребуется. Так что планируйте туристическую программу надолго.

— Вам-то до этого какое дело? — буркнул Умберто, чисто, чтобы что-то сказать.

— Случись экстренный случай, я в такой «Икарус» взвод спецназа запихну и за час доставлю за сотню километров, — накрыл его скепсис министр обороны своим видением забот. Кстати, я бы и для сахара с никелем поискал новых покупателей. И для нас, и для СССР, более выгодных.

Отдав должное фуршету с красавицами, где каждая из них получила должный намёк и приглашение, братья поднялись на верхнюю палубу, где кроме них больше никого не было.

— Что-то личное хотел сказать? — поинтересовался Фидель, всё ещё переваривая предыдущий разговор.

— Ты же понял мой намёк про новые рынки для сахара и никеля?

— На Европу?

— Не только, можно и Канаду рассмотреть. Понта-Делгада. Есть такой островок. У меня там пара фирм открыты и не только там. Одна купит, вторая продаст.

— А если их накроют?

— Ничего не потеряем. У них, кроме комнаты и печати ничего нет. Весь груз в море, на кораблях, и там у каждого три пакета документов. Справятся.

— Согласен. Что-то ещё?

— Тот русский. Егерь. Он через две недели готов принять четверых учеников, при условии, что они со своими травами и семенами приедут, но я пятерых пошлю. Хосе старшим поставлю.

— От него есть хоть какая-то польза? — поднял бровь Фидель.

—