НеТёмный 10 - Александр Изотов

— Эй, бросс! — несколько стражников подняли арбалеты, — Приказа воевать ещё не было.

Я, пожав плечами, даже не поднял рук. Но поддел носком заточку, пнув её к стражникам.

— У него оружие…

— А ведь и верно, — командир стражников глянул на шило, но даже не подошёл и не подобрал. Ему было всё равно, попадёт она ещё к кому-то в руки или нет.

Зато я поймал подозрительные взгляды. Все умные броссы всегда казались хладоградцам опасными, поэтому арбалеты так и продолжали смотреть на меня.

— Слушайте меня, дрянная чернь! Царь Стоян, благороднейший из правителей, даровал вам шанс! Шанс закончить, не как грязные свиньи, ждущие каждое утро гадскую баланду, а как свободные… — командир стражи продолжал свою проникновенную речь, а я тем временем слегка тронул локтем Лею и прошептал.

— Шелеста листвы тебе над головой, сестра!

Та сначала никак не среагировала, продолжая с зажмуренными веками что-то шептать себе под нос. А потом, вздрогнув, вдруг распахнула глаза и уставилась на меня… Глаза те же самые, я прекрасно запомнил эту изумрудную зелень зрачков.

— Бра… брат-лиственник⁈ Но… — она не сразу узнала меня, а потом было открыла рот, но я тут же покачал головой.

— Ш-ш-ш! Держись рядом, и останешься жива.

Надо было видеть, как заколебалась от удивления золотистая аура девушки. Несмотря на её смелость и горячие молитвы, она, судя по всему, смирилась с судьбой, и просто встречала её с гордо выпрямленной спиной.

Но никак не ожидала, что всемилостивое Древо пришлёт ей на выручку… того самого бросса!

— Но… но…

— А теперь повернулись все и бодрой походкой! Вперёд! — командир стражи как раз закончил своё выступление.

Неуклюжим гуськом узники двинулись на выход. Сначала я думал, что мы выйдем прямиком на арену, но, насколько я понял, нас вывели в тот самый Лабиринт. Вот только сейчас он был накрыт дощатыми щитами, где сквозь щели пробивался дневной свет и сыпалась пыль. Доски над нами гудели от шума толпы, да дрожали от песен и танцев шутов.

Стены Лабиринта и вправду лучились древностью — грубо выгрызенные какими-то древними существами, они скрывали в себе явные магические свойства. В некоторых местах стены светились, а в некоторых от них веяло настоящим жаром.

Но, самое главное, едва мы вышли в лабиринт, как я почуял опасность. Видимо, это была сильная угроза, раз моё чутьё задрожало, невзирая на защитную ауру. Артефактов хватало и на стражах, и в лабиринте, и даже сверху, на арене. Кстати, у кого-то из охранников явно был тот самый камень Мыслесвет, который блокировал магию.

Почуяв опасность, я уже по-другому взглянул на следы когтей на стенах…

— Вперёд, вперёд, не задерживаемся! — воины подгоняли узников, которые неловко переступали в кандалах.

Один всё-таки с криком решил броситься на стражника, но в его тут же изрубили мечами, а какой-то особо нервный стражник ещё и засадил в голову болт, хотя бедняга и так перестал двигаться. Все тут были на взводе, и я сообразил, что воины сами опасливо озирались, желая как можно скорее отсюда убраться.

Но вот через пару поворотов Лабиринт расширился, и нас вывели на громадную деревянную площадку. Дощатый потолок сразу же разъехался, открывая проём, и к нам ворвался громогласный ор толпы.

Стражники остались внизу, когда площадка со скрипом начали подниматься, являя нас народу Хладограда.

— А, чуть не забыл! — весело бросил командир стражников, чьё лицо уже почти скрылось за краем деревянного щита, — Царь Стоян ещё дарует вам ключи от свободы!

И он успел забросить нам под ноги целую горсть ржавых ключей. Несколько сразу же провалились в щели, ну а за другие тут же началась борьба — и это площадка ещё не успела даже подняться.

Я тут же оттащил Лею от беснующейся толпы, начавшей грызню за ключи от кандалов. Ух, смердящий свет! Пришлось зажмуриться — кроме оглушающих криков толпы нас ещё и ослепляло неожиданно яркое солнце, поднявшееся довольно высоко.

Щурясь от света, я разглядывал трибуны. Да, арена Хладограда внушала уважение не только снаружи — это было воистину колоссальное сооружение. Мы оказались всего лишь на краю громадного поля, выложенного из досок. Вверх поднимались бесчисленные ряды со зрителями, и амфитеатр делился на две половины с одной стороны высокой царской ложей, а с другой внушительными ступенями, на которых возвышались статуи. Видимо, это хладоградские правители.

— Подданные северных земель! — прогремел над трибунами голос.

Я повернулся на источник и с трудом разглядел в царской ложе далёкую отсюда фигурку. Да уж, если я отсюда с трудом всё вижу, то чего там зрители-то рассмотреть могут?

Площадка окончательно поднялась, и я тут же отвёл Лею ещё дальше от разъярённой оравы узников. Там уже виднелась кровь и слышались крики, которые заглушались воплями зрителей — людям уже нравилось, что происходит на арене.

Хлопнула магия, и несколько узников с криками побежали по арене — на них горела одежда. У меня изумлённо приподнялись брови — то есть, сегодня гладиторам будет позволено использовать магию⁈

Царь Стоян, которого окружала богато разодетая свита, вещал о великом Хладограде, о его истории, и о непрекращающейся борьбе с несправедливостью. Что, мол, боги так раздали людям силу, что одни могут одной мыслью сжигать непокорных, а другие обречены всегда служить им… И что Хладоград всегда будет стоять на защите слабых и всячески если не искоренять, то подчинять магию на службу честному рабочему народу.

Царь Стоян даже не обращал внимания, что происходит на арене. Как и зрители, кажется, уже даже не слушали царя — все взоры были устремлены на арену.

Как оказалось, мы были не единственной группой гладиаторов. Всего наверх подняли четыре отряда, в четырёх дальних точках арены, так же человек по тридцать.

И никто даже не стал дожидаться появления магических зверей… Все уже сражались на полную — узники душили друг друга цепью, били кандалами по голове, втыкали припрятанные заточки. С каждым разом всё увереннее хлопала и гремела магия — заключённые, которых годами угнетали за каждый волшебный вздох, не сразу верили, что им теперь снова можно колдовать.

Я всё же расслышал, о чём там вещал царь Стоян. Что-то о традициях, которые ведут к справедливости, и всё такое… Барда Виола я так и не увидел, потому что царь обещал явить народу страшного преступника