Маг воды. Том 6 - Саша Токсик

На подоконнике остывал чайник, а занавеска на окне пропускала мягкий рассеянный свет, непохожий на узкие полосы сквозь решётку в палате.

Да и мебель была непривычной. В кои-то веки стол и табуретки были не привинчены к полу, что уже казалось немыслимой роскошью.

Заславский впился глазами в фигуру посетителя и на мгновение позволил себе торжествующую улыбку. Сработало.

За столом сидел Пётр. Не самый способный, но, безусловно, самый преданный из его учеников.

Пётр сидел выпрямив спину, словно готовился выступать перед Учёным Советом. Тёмные волосы аккуратно уложены, бородка подстрижена, подбородок упрямо вздёрнут.

Он старался выглядеть невозмутимым, но взгляд его выдавал сразу. В нем читались мальчишеский восторг, тревога и облегчение.

Заславский сел напротив, двигаясь медленно и заторможенно, надеясь, что надзиратель не будет вмешиваться.

Так и вышло, тот сел у стены и демонстративно развернул газету. Кажется, он совсем не разделял мнения начальства насчет опасности Заславского. А может, свято верил в адамантиевый браслет как в панацею.

Пётр заговорил первым.

— Как это вас так угораздило, Игорь Сергеевич? — Пётр улыбнулся. — Вы же такой спокойный человек, а меня тут уверяют, что вы буйный. Мы все за вас переживаем.

Заславский виновато пожал плечами. Для надзирателя, если тот прислушивался, он был больным профессором, которому стыдно за свой срыв. Пальцы левой руки машинально коснулись браслета на правом запястье.

Мелькнуло секундное раздражение. Заславский не привык, чтобы над ним шутили, даже по-доброму. Но раздражение ушло так же быстро, как пришло.

Пётр молодец, держится естественно, не переигрывает. Сознание зацепилось за слово «все». Значит, приехал не один, кроме него есть и ещё надёжные люди.

— Бывает, Петя, — ответил Заславский негромко. — Когда ребята пропали, на меня словно затмение нашло. Ничего не помню.

Пётр изобразил сочувствие и понимающе кивнул.

Потом лицо его стало серьёзным, и он наклонился вперёд, понизив голос.

— Игорь Сергеевич, то, о чём вы написали, — правда?

Заславский глубокомысленно кивнул и помолчал, подбирая слова.

— Даже более чем, — произнёс он тихо. — Я нашел то, что мы все искали.

В словах профессора звучала не только похвальба. Он видел, как загорелись глаза у Петра. Все его ученики были помешаны на тайнах, открытиях и древних знаниях. Теперь они вытащат его из этой лечебницы, даже если это будет стоить им жизни. Это был дополнительный стимул для них, чтобы старались изо всех сил.

Заславский убрал непослушную прядь со лба. Волосы в лечебнице отросли и лезли в глаза. Подстригать их никто не собирался, а ножницы «буйным» не доверяли.

Профессор наклонился и заговорил горячо, азартно.

— Мне надо выбраться отсюда, Пётр. Нас ждут великие дела, а я сижу в этой… клетке. Ещё немного, и действительно свихнусь здесь.

Говорить о столичном специалисте он не стал. Тот мигом вскроет его притворство, и объяснить исчезновение студентов станет гораздо сложнее. Заславский опасался, что его ученики не готовы принять убийство, даже ради великой цели, которую они перед собой ставили.

«Пока не готовы», — поправил он сам себя. В будущем он обязательно повяжет их кровью, и отступать будет некуда. Но сейчас стоит соблюдать осторожность.

— Ты сможешь вытащить меня отсюда, Пётр? — уточнил он.

— Всё не так просто, — покачал тот головой. — Я на встречу с вами едва пробился. Пришлось назваться вашим двоюродным братом, хорошо хотя бы документы проверять не стали. А освободить вас и подавно никто не позволит. Я и деньги предлагал…

Пётр покосился в сторону охранника, но тот демонстративно зашуршал газетой, изображая глухоту.

— Боятся все, — продолжил Пётр. — Вдруг они вас выпустят, а вы учините чего…

Заславский машинально погладил браслет на руке, и лицо его исказила гримаса. Не будь на нем этой железки, стены бы не удержали его и охранники тоже. Уверенная и злая решимость того, что он, несмотря на жертвы, идёт единственно верным путём, только крепла в нём.

— Не томи, Пётр, — резко произнёс он. — Ты придумал что-то, или пришёл оправдываться?

— Есть один способ, Игорь Сергеевич… — Пётр помолчал, словно не зная, как лучше преподнести профессору свою идею. — Живым вас родственникам не выдадут. А вот мёртвым — могут. Тело отдают семье для погребения, это порядок, и его не нарушают даже здесь.

Несколько секунд они сидели молча. Пётр не торопил, смотрел на Заславского спокойно, словно не произнёс ничего необычного. После этого он небрежно склонился вперед и вытянул руку, словно смахнул крошку или поправил манжету.

Между большим и указательным пальцем была зажата крохотная пилюля, которая осталась на столе.

Через мгновение Заславский накрыл её ладонью.

* * *

Русло сузилось до тридцати шагов, течение замедлилось, и вода здесь стояла почти неподвижно, тёмная от тени — лишь местами на поверхности играли солнечные лучи, которые смогли прорваться сквозь кроны.

Ели подступали к самой воде так плотно, что ветви нависали над бортом, роняя на палубу мелкие рыжие иголки.

Федька управлял катером уверенно, хотя по узкому руслу вести его приходилось осторожнее, чем на открытой воде. Двигались мы сейчас самым малым ходом. На развилках Федька оборачивался ко мне — путь ему был незнаком.

— Направо, — сказал я, когда между зарослями камыша открылась вода. — В эту протоку, аккуратнее.

Протока оказалась короткой, не больше сотни шагов, берега обрывистые, глинистые, с торчащими корнями деревьев. Катер прошёл её за полминуты.

А потом лес ушел в стороны, словно занавес в театре, и перед нами открылась Синяя Дыра.

После узкой протоки с тёмной непрозрачной водой оно выглядело удивительно.

Правильной формы круглое озеро с водой настолько синей, что цвет этот казался ненастоящим, нарисованным, слишком насыщенным для природного водоёма.

Цвет давали минеральные отложения на дне, а не магия, однако от этого знания вид не становился менее впечатляющим.

Даже я в очередной раз оценил его красоту, хотя меня трудно удивить.

Что уж говорить про Федьку. Тот открыл рот, озираясь, и едва не выпустил румпель из рук. Но вскоре взгляд изменился. Федька огляделся с тем настороженным узнаванием, с каким смотрят на место, о котором слышали страшные истории.

— Господин Ключевский, — голос у Федьки стал напряжённым, — это же Синяя Дыра. Сюда никто не ходит, тут место гиблое…

— Было, — ответил я спокойно. — Я очистил. Теперь здесь безопасно.

Федька посмотрел на меня, забыв закрыть рот. Доверие к учителю боролось в нём с тем, что он с детства