Мастер Мортис - Сергей Восточный
Волгину уже несколько раз указали сверху, что стоит быть аккуратнее. Но как быть аккуратнее, когда тебя буквально водят за нос в твоей же собственности?
Ладно.
Вдруг лицо Кирилла Андреевича прояснилось.
А что, если попробовать пойти по другому пути? Остановить расследование. Ну, или нет — это будет слишком подозрительно. Притормозить его. Направить в другую сторону.
Этот ИскИн, кто бы он ни был, потерял огромное количество верных… слуг. Да, слуги — тут наиболее подходящее слово. И сейчас, когда мы немного дадим ему выдохнуть, наверняка он будет пытаться их восполнить. А наши люди уже будут готовы. И с радостью примут его предложение.
Кирилл Андреевич вспомнил, как обычно действовал неизвестный, вербуя сторонников. Искал попавшего в трудную ситуацию. Связывался, обычно через других лиц, предлагал помощь. Искал компромат. Одни находили на других, другие — на третьих. Он был как паук в центре сплетённой паутины. По любому он попытается эту паутину восстановить. И тут мы его и возьмём.
Мысли Волгина занимали не только расследование. К сожалению, посвятить себя целиком и полностью ему он не мог.
Ведь с него требовали и другое.
Приватные сервера элиты расширялись, туда переправляли новых игроков, добавляли новые функции — и аппетиты «золотых» росли с каждым днём. А организация поставок живого товара частично входила в компетенцию Кирилла Андреевича.
И это требовало всё больше и больше времени и сил.
Границы дозволенного раздвигались всё шире. То, что ещё год назад казалось немыслимым, сегодня становилось обыденностью. Сперва это были просто изолированные миры, где богатые и влиятельные могли развлекаться без ограничений с NPC. Потом им стало мало NPC — и туда начали переправлять живых людей. Заключённых, бродяг, тех, кого никто не будет искать. Затем — неугодных, политических противников, случайных свидетелей. Затем вообще любого, кто приглянется на улицах. У извращенцев особенно ценились дети.
Волгину это не нравилось. Даже, вероятно, можно сказать, что вызывало отвращение и брезгливость. Но он старался отрешиться от этого, просто делать это как неприятную часть своей работы. Ведь если её не сделает он, то сделает кто-то другой. И итог всё равно будет один. Платили ему более чем щедро, и поэтому уж лучше деньги получит Волгин, чем какой-то урод.
Сейчас пошла мода — «золотые» играли в богов, создавая целые цивилизации, чтобы потом уничтожать их ради забавы. По их желанию время можно было ускорять в сотни раз, и, словно боги-хозяева миров, они наблюдали за целыми мирами, как за увлекательным сериалом. Последняя мода, кстати, была весьма радовала Волгина — ведь подобные миры целиком и полностью состояли из NPC и не нуждались в живых людях.
Причём многого Волгин не знал, ведь доступ у него был далеко не ко всему. Что происходило во многих других приватных мирах, наверное не знал вообще никто. Кирилл Андреевич даже представить боялся, что там могло происходить.
Усугубляло ситуацию то, что «золотых» мало интересовали его проблемы. Когда он пытался заикнуться о расследовании, о том, что какой-то ИскИн угрожает всей системе, его не слушали. Отмахивались. «Разберись сам». «У тебя есть ресурсы». «Не отвлекай нас по пустякам». Словно он говорил о сломавшемся кондиционере, а не о существе, которое переиграло его уже десяток раз. Возможно, стоило сказать, что где-то там может быть ключ к бессмертию — то, для чего и была создана «Новая Эра». Но пока Кирилл Андреевич сам не будет на сто процентов уверен, он не скажет ни слова. Ведь если потом окажется, что никакого цифрового бессмертия нет, виноватым в этом сделают его.
Словно почуяв что-то, вдруг зазвонил телефон.
Один из совладельцев корпорации «Новая Эра».
Старик. Он был настолько стар, что последние несколько лет не выходил из капсулы, целиком и полностью живя за счёт её медицинского модуля. Его сознание обитало в приватном мире, где он был богом, и лишь изредка снисходило до звонков в реальность. По факту полноценным человеком его было не назвать. Уже пару лет медицинский модуль целиком и полностью поддерживал жизнь тела: питал его, насыщал кислородом, выводил токсины, стимулировал мышцы. Но возможности модуля, пусть и самого нового поколения, не бесконечны. Именно поэтому с недавнего времени появилась практика «улучшения» тела, как его называли. По факту — ампутации. Конечности потребляют энергию, кровоток, питательные вещества, но при этом не нужны тому, кто живёт исключительно в виртуальной реальности. Зачем тратить ресурсы на поддержание ног, если ты никогда не встанешь? Зачем кормить руки, если ты никогда ничего не возьмёшь? Меньше тела — меньше нагрузки на сердце, на сосуды, на обмен веществ. Медицинский модуль работает эффективнее, а тело живёт дольше. Процедура проводится прямо в капсуле. Медицинский модуль оснащён хирургическими манипуляторами, которые за считанные секунды, абсолютно безболезненно и безопасно удаляют «избыточные» части тела. Пациент находится в виртуальной реальности и ничего не чувствует. Старик, который сейчас звонил, уже давно прошёл подобные процедуры.
Естественно, прежде чем делать подобное на «золотых», были проведены десятки тысяч опытов, экспериментов и исследований на «добровольцах».
Был ли предел подобной «оптимизации»? Неизвестно. Чисто теоретически одного мозга в питательном растворе, подключённого к системе жизнеобеспечения капсулы, должно быть достаточно. Можно ли назвать подобное существо человеком? Вопрос философский. Но Волгин достоверно знал, что исследования в этом направлении уже ведутся и даже есть успешные экземпляры. Пока только среди простых людей.
Вздохнув, Волгин подобрался и нажал ответ на видеовызов.
На экране возникло изображение, и Кирилл Андреевич едва удержался, чтобы не поморщиться. Перед ним был не старик. Молодой парень лет двадцати пяти, с идеальной фигурой — широкие плечи, рельефные мышцы, гладкая загорелая кожа. Он полулежал на огромном троне из чёрного дерева, инкрустированного золотом и драгоценными камнями. Обнажённый по пояс, он выглядел как античный бог, сошедший с фресок.
Вокруг него суетились полуголые девушки. Они улыбались заученными, мёртвыми улыбками, двигались с отточенной грацией, но в глазах у каждой стоял страх — глубокий, застарелый, ставший уже частью их существа. Одна подавала кубок с вином, другая массировала плечи, третья сидела у его ног и перебирала виноград. Рядом на мраморном столике громоздились блюда с фруктами, жареным мясом,