Попаданец в поисках смысла - 5 - Тампио
И самое странное — такой человек и сам искренне верит в свою правоту. В его картине мира это не предательство, а своего рода «выравнивание баланса»: мол, жизнь к нему несправедлива, обстоятельства давят, а тут некто со своей удачей и готовностью делиться — значит, судьба сама подкидывает ему шанс всё исправить. Он даже может потом искренне удивляться, если я обижусь: «Ну а что такого? Ты и так богат, а мне сейчас реально надо». И в этих словах нет ни капли злого умысла — просто он настолько сместил фокус на свою нужду, что чужую ответственность, усилия и риски просто перестал замечать.
Грон Хинси постанывая лежал передо мной на полу, и под ним виднелось немного подсохшее, но по-прежнему зловонное пятно от мочи и жидкого кала. Рот мужчины был заклеен, а мычать он успел устать, так как повязали его ещё час назад, но ради предосторожности везли в мастерскую медленно и окружным маршрутом.
— Он попытался лететь на Столичную-3. Возможно, что оттуда хотел отправиться в другую систему или же залечь на дно, — рассказывал Хелг. — Пока добирались сюда, немного его потрепали, чтобы зря время не терять.
— А его сыновья?
— Уже дней как пять на Столичной-3.
— Ладно, лично к ним претензий нет. Ну что, Грон… Вот так ты решил отплатить за предобрейшее? Где мои коины?
Мужчина тихо застонал, и я посмотрел на Хелга:
— Счета его проверили?
— Да, по какой-то причине он пользовался компьютером, но всей суммы на счетах нет. Возможно, часть перевёл сыновьям, или успел вложиться во что-то.
— Спасибо, уже посчитали вам причитающееся?
— Посчитали, — кивнул Хелг. — Приблизительно, конечно.
— Хорошо, как только верну себе всё, то сразу оплачу.
— Приятно было вести с вами дело, ваше сиятельство. Обращайтесь…
— Надеюсь, что не свидимся, но в жизни возможно всё, — вздохнул я. — Глушилку не включайте, мне ещё долго с ним беседовать.
Услышав фразу «ваше сиятельство», Хинси что-то промычал, но мне пока до него пока нет дела — надо быстрее заняться деньгами, чтобы не получилось как с банковским хранилищем.
Покопавшись в компьютере моего бывшего работодателя, я понял, что «всей суммы нет» означало наличие всего пяти миллионов. Значит, по миллиону ушло сыновьям. Щедро! Я бы не стал так одаривать, но у каждого своё представление об ответственности отца перед непутёвыми детьми.
Я подошёл к Хинси и вытащил кляп из его рта:
— Расскажи мне, по какой причине ты решил меня обокрасть?
— Я не крал!.. Я…
Пинок в рёбра перебил поток вранья. Мужчина закашлялся и харкнул кровью.
— Повторяю свой вопрос: почему ты решил меня обокрасть?
— Айвор, ты же курсант, будущий офицер!.. Ты не можешь избивать людей!
— Почему? — удивился я. — Ты мой враг, а я лишь разок тебя пнул. Кстати, врагов убивают, если ты не знаешь.
— Я тебе не враг!
Следующие два пинка заставили Хинси снова закашляться.
— У тебя всего два варианта: плохой и очень плохой, — сказал я. — Какой выбираешь?
— Плохой, — выдавил из себя мужчина.
— Тогда подписывай дарственную на свой дом и мастерскую со всем содержимым, и рассказывай, чем ещё владеешь. Так я просто ускорю возврат своих коинов.
— Я мастерскую уже продал.
— Не ври! За такое небольшое время ты просто не успел бы это сделать. Или думаешь, что за тобой не следили?
Последующий десяток пинков убедил Хинси, что шутить я не намерен. Нет, удары не слишком ускорили дознание, и я даже пожалел, что отпустил специалистов, чьи умения пригодились бы. Так что желаемое получил лишь через час, когда при помощи нанитов Хинси начал проявлять ко мне изрядную симпатию.
— Теперь ты меня отпустишь, Айвор? Ведь ты получил всё! Ты обещал!
— Что я тебе обещал?
— П-п-плохой вариант.
— Вот он и будет для тебя плохим. Хороший — это если бы остался жив.
— К-к… Какой же тогда очень п-п-плохой?
— Очень плохой? Это когда ты умолял бы тебя убить, чтобы прекратить мучения.
— Т-ты не имеешь п-права! Эт-т-то нез-законно!
— А когда ты решил украсть мои коины, то тоже думал о законности? Чего молчишь, Хинси?
— Т-т-тебя б-буд-дут судить!
— Кто? Если ты ещё не понял, то я — герцог, и судить меня может только Главный Королевский прокурор или сам король. Поверь, дел у них столько, что если даже ради тебя, слизняка, кто-то и решит привлечь меня