Маг воды. Том 6 - Саша Токсик

Вопрос был хороший. Парень умудрился попасть в самую точку.

— Или как будто они думают, что тряпочки помогут, — сказал я. — Что если принести дар, погладить зверя по шёрстке, он не тронет.

Федька обдумал это. Губы его шевелились, как всегда, когда он подбирал слова.

— Так это… подношения? — он обвёл рукой прогалину. — Это всё для него? Для того, что в озере?

— Похоже на то.

— А оно работает?

— Встретим кого-нибудь из местных — спросим, — сказал я.

Федька не улыбнулся. Он оглянулся вокруг, теперь уже настороженно.

— Значит, мы тут не одни, — сказал он наконец.

Я ещё раз посмотрел на стёжку к воде, на свежие лоскутки, яркие, повязанные на днях, и понял, что мне это напоминает. Чёрная яма, Грушевская излучина и бусина в воде.

Поклонение Стражу, которого я создал в незапамятные времена, превратилось в какой-то то чудовищный культ. Там тоже, возможно, начиналось с ленточек и косичек, а закончилось жертвоприношениями.

Я двинулся к выходу с прогалины, и в этот момент в зарослях на дальнем краю что-то зашуршало.

Федька среагировал первым, развернулся на звук и чуть пригнулся, словно не зная, бежать или прятаться.

Я остался на месте. Водные чудовища редко вылезают на сушу, и уж тем более не разгуливают по лесным тропинкам.

Между деревьями мелькнуло что-то белое и рыжее, а потом на поляну вышла девушка в белом сарафане.

Девушка остановилась в нескольких шагах от нас. На лице промелькнуло удивление, которое тут же сменилось любопытством.

Невысокая, подвижная, в белом крестьянском сарафане с вышитыми ромбами и крестами по вороту. На ткани темнели влажные пятна, а на руках поблёскивали капли, словно девушка совсем недавно вылезла из воды. Влажные рыжие волосы уже начали подсыхать и ложились небрежными локонами на плечах.

Её можно было бы принять за простую селянку, если б не две детали.

Удивительная ухоженность и даже лоск во внешности, присущий скорее светским модницам, которые тратят на его поддержание немало средств и усилий. В деревне солнце, ветер и тяжелый труд быстро заставляют кожу огрубеть. Эта же девица словно сошла с пасторальной картины.

Второе — это уверенность, с которой она держалась. Встретив двух незнакомых мужчин на лесной тропинке (я польстил сейчас Федьке, учитывая его за взрослого), она не заробела, не смутилась. Вела себя так, словно стоит у колодца в окружении подружек.

Федька, ожидаемо, этих странностей не заметил. Взгляд его скользнул по мокрым пятнам на сарафане и задержался на пару секунд дольше, чем полагалось бы для приличия. Ткань не просвечивала, но парню хватало и намёка, чтобы подстегнуть воображение.

Я знал эту стадию, она называется «мозг отключился», и за свою жизнь я повидал её проявления в достатке.

— А вы откуда будете? — заговорила она первой.

Я ещё не успел открыть рот, как Федька уже ответил.

— Мы это… лагерем стоим, на берегу, вон там! — выпалил он, махнув рукой куда-то за деревья. — Мы тут озеро изучаем, ну, то есть, господин Ключевский изучает, а я помогаю, я при нём…

Плечи его расправились, слова полетели, опережая друг друга. За три секунды он выдал моё имя, рассказал и про лагерь, и про то, что он «при мне». Осталось только карту нарисовать.

— Мой ученик немного волнуется, — перебил я этот словесный поток. — Я краевед, интересуюсь Глухим озером — про него ходят занятные истории. Решил остановиться осмотреть эту достопримечательность лично.

Федька осёкся, глянул на меня смущенно и уставился в землю.

Девушка перевела взгляд с Федьки на меня, и на долю секунды в её зелёных глазах мелькнуло что-то оценивающее, цепкое, но тут же спряталось за дружелюбным удивлением.

— Кра-е-вед? — она чуть наклонила голову набок, словно пробуя незнакомое слово на вкус. — А что ж про Глухое-то рассказывают? Я тут выросла, ничего такого, озеро как озеро.

Вопрос прозвучал небрежно, но я видел, как девушка напряглась, и ее интерес явно выходил рамки простого праздного любопытства.

— Да городские страшилки в основном, — я пожал плечами. — Якобы люди пропадают. Вы же знаете, как в городе любят пугать друг друга. А вот вы тут выросли, вам виднее. Что у вас про озеро рассказывают?

Краем глаза я видел, как у Федьки шевельнулись губы. Он вспомнил кости на дне, которые мы рассматривали полчаса назад, и ему стоило усилий не влезть со своим ценным мнением. Он отвернулся и с огромным интересом принялся разглядывать ленточки на ветках.

— Городские, — повторила девушка, и в голосе её просквозило снисхождение. — Ну, они вечно напридумывают. У нас тут озеро тихое, доброе, все купаются. Я вот только что, видите?

Она поправила мокрые кудри привычным жестом, откидывая их за плечо. Провела ладонью по чуть промокшей ткани сарафана. Каждое движение выглядело естественно, но било в цель.

Прямо как придворные куртизанки, которые оттачивали свои умения на моих учениках в прежней жизни. С поправкой на глушь и непритязательность Федьки в качестве жертвы.

Федька смотрел. Уши заметно покраснели, и это его свойство, безнадежно выдающие внутреннее волнение, делало из него одинаково скверного дипломата и игрока.

— А вы чего, вот прямо так и купаетесь тут? Одна? — вырвалось у него. — А не… ну, то есть, тут же вроде как…

Он запнулся, чуть не произнеся «опасно». В этот раз он справился и хотя бы не предостерёг бедняжку от возможных последствий. Но тормозной путь у него был как у гружёной баржи.

— А то! — охотно подхватила девушка, и голос её стал ещё свободнее. — Каждый день хожу. Дно чистое, рыбок видно.

Она подошла ближе и развернулась, демонстрируя себя в профиль. Федька стал похож на кролика перед взглядом удава.

— А что у вас тут за ленточки на ветвях? — спросил я, кивнув на ближайшую косичку. — Обрядовое место, что ли? Для краеведа это просто находка.

Они с Федькой развернулись ко мне, словно я помешал какому-то их безмолвному диалогу.

— Да какой обряд, — она отмахнулась. — Мы с подружками от нечего делать плетём. Красиво же.

— Красиво! — горячо одобрил Федька.

Девушка улыбнулась, тепло и чуть кокетливо.

— Вы тут до завтра задержитесь? Приходите на берег на рассвете, мы с подружками собираемся здесь. Купаться будем, песни петь. Вода утром знаете какая! Особенно если до солнышка войти.

Федька переступил