Маг воды. Том 6 - Саша Токсик

И ещё — пожирающая чужих элементалей и до дрожи неприятная Капле. А уж чутью водного духа можно доверять.

Можно было бы попытаться проломить преграду, но это было бы грубо, а главное, бесполезно. Зачем ломиться в открытую дверь?

Решение было очевидным. Существо, судя по всем свидетельствам, просыпается ночью. Тогда и будем работать. А пока не буду тревожить лишний раз то, что сидит внутри. Понаблюдаю.

Я вернулся на полянку и занялся палаткой, которую мой ученик уже успел притащить. Колышки входили в мягкую землю легко, натянуть полог было делом нескольких минут.

Из леса появился Федька с первой из корзин, уже почти пустой, и свернутым брезентом. За ним выскользнула Капля. От избытка чувств она то превращалась в прозрачную выдру, то снова растекалась лужицей.

Федька поставил корзину у палатки и обернулся на Каплю. Она как раз снова собралась в выдру и потрусила к кромке воды. Подошла, вытянула мордочку, принюхалась.

Фыркнула, как кошка, которой не налили в миску молока. Отпрыгнула назад и возмущенно замерла в двух шагах от берега.

«Вода злая!» — прилетело мне в голову, коротко и категорично.

«Злая?» — уточнил я.

«Капля не пойдёт туда! Злая вода! Плохая!» — добавила она и села на траву у палатки. Форма на секунду стабилизировалась, и тут же растеклась обратно. Капле здесь активно не нравилось.

— Она за мной побежала, — развел руками Федька, словно чувствовал себя виноватым. — Как же катер без охраны?

— Не переживай, там заклинание стоит, — успокоил я его. — Как на доме. Если кто-то на борт полезет, ему не поздоровиться.

— А как же…

Он удивленно поглядел на Каплю, собираясь спросить, зачем же её оставляли сторожить, но тут же понятливо кивнул и перевёл тему.

— Поняли, что там, господин Ключевский?

— Что бы там ни было, пока оно прячется, — сказал я. — В воду соваться не советую.

Федька с Каплей переглянулись. Никаких дополнительных аргументов им не требовалось. А я удивился, как быстро эти двое нашли общий язык

Озеро между тем выглядело так, словно сошло с идиллической картины. Солнце отражалось в водной глади, покачивались камыши. В энергетическом фоне оно излучало тепло и покой, словно так и манило окунуться в его уютные воды.

Федька сделал ещё два рейса. Лагерь был готов, вещи разложены. До ночи оставалось несколько часов светлого времени.

Я выпрямился и отряхнул руки.

— Собирайся, — сказал я Федьке. — Обойдём озеро, пока светло. Капля, посторожишь лагерь?

«Капля караулит! Никто не тронет! Капля лучший сторож!»

Федька улыбнулся, похоже, он раскусил мой способ успокоить эмоционального водного духа.

* * *

Берег был обрывистым. Озеро лежало внизу, и с высоты казалось совершенно прозрачным. Я первым заметил странное. Белый участок дна, похожий с первого взгляда на длинную песчаную косу.

— Гляди, — указал я на него Федьке.

Он долго прищуривался, а когда разглядел, то округлил глаза от ужаса.

— Это что, кости⁈

— Похоже на то.

— Человеческие⁈

Хотя его глаза были молодыми и видели отлично, моему зрению помогала магия, так что я покачал головой.

— В основном звериные, за все сказать не могу, но, кажется, это были олени.

Не соврал Васнецов, когда писал свою книжку. К тем костям, которые описывал он, с тех пор прибавилось еще солидное количество.

— Откуда они там? — Федька понимал, что я не могу знать ответов на все вопросы, но его было не остановить.

— Возможно, их съели, как твоего разведчика.

Мы простояли на обрыве еще несколько минут, но ничего интересного больше не увидели.

Зато совсем скоро мы обнаружили тропу. Она шла вдоль берега, едва заметная, но утоптанная. Федька шагал как ни в чём не бывало, а вот я удивился. Озеро с гиблой репутацией, где пропадают люди, а к нему есть тропа. И не звериная, на которой всегда остаются отпечатки копыт, а вполне себе человеческая.

Кто-то ходил сюда регулярно. Не по незнанию — тропу протаптывают не с первого раза. Эти люди знали, куда идут, шли по доброй воле и, судя по состоянию тропы, исправно возвращались.

Лес стоял по обе стороны, тихий и неподвижный. Редкий старый ельник просматривался далеко, но смотреть было не на что.

Федька шёл в двух шагах позади, стараясь ступать мягко. Получалось у него неплохо, мох глушил звук, а парень уже научился подстраивать шаг, не наступать на сухие ветки.

Озеро просвечивало сквозь деревья справа. Вода лежала неподвижная, как стекло, и ее молчание давило на сознание, словно попутчик, которого не звали.

Дорожка обогнула мысок, заросший камышом, и повернула в сторону от воды. Берег здесь поднимался, лес густел, вместо сумрачных елей начался весёленький березняк.

Я заметил первую полоску ткани шагов за двадцать. Выцветшая тряпица висела на берёзовой ветке на уровне глаз. За ней показалась ещё одна, и ещё. Дальше ветви были заплетены в косички, аккуратно, с тем старательным терпением, с которым это делают в деревнях, когда верят, что дело важное.

Тропа вывела нас на прогалину.

В центре лежал круг из камней, каждый размером с кулак, уложенных ровно, без зазоров. Земля внутри круга была чистой, словно здесь подметали на днях. По деревьям вокруг были развешены лоскутки, а от дальнего края вниз, к воде, уходила стёжка с такими же тряпицами через каждые три шага — как флажки, указывающие дорогу.

— Это что? — Федька остановился рядом и протянул руку к ближайшей косичке, разглядывая узелки. Пальцы его пробежались по плетению. — Красиво сплетено, аккуратно.

— Посмотри на тряпочки, вон те, вдоль стёжки к воде. Видишь разницу?

Федька прищурился, разглядывая деревья, потом перевёл взгляд на косичку, которую только что трогал.

— Эти старые, — он кивнул на косичку. — А те свежие. Яркие.

— Кто-то приходит сюда регулярно, — сказал я, поднимаясь от круга камней. — Приходит, убирает, вешает новые. Ухаживает за этим местом, в котором живёт что-то опасное.

Федька медленно выпрямился. Любопытство на его лице не пропало, но к нему добавилась настороженность. Парень посмотрел на круг камней, потом на узелки, потом на стёжку к воде. Я видел, что он складывает факты воедино.

— А зачем? — Федька нахмурился. — Зачем ходить к такому месту, господин Ключевский? В озере же обитает это… Вон, оленей съело. А эти люди приходят и тряпочки вешают, как будто… как будто оно