Восхождение Морна. Том 13 - Сергей Леонидович Орлов

Гусятников замер, несколько раз растерянно хлопнул глазами и явно завис, пытался на ходу сообразить, шучу я с ним сейчас или нет. Заметив его недоумение, я решил больше не подтрунивать над купцом.

— Да я его в воспитательных целях там оставил, — пояснил я уже нормальным тоном. — Отдал дежурным на попечение до самого вечера. Я его просил утихомириться, а он всё равно полез в драку с гвардейцами. Пусть теперь подумает над своим поведением.

Купец понимающе крякнул, погладил седеющую бороду и на секунду задумчиво прищурился, оценивая расклад.

— Ладно, дело хозяйское, — наконец пробасил он, переходя к сути. — Наш уговор-то с тобой в силе остаётся? Или мне всё сворачивать?

— Конечно, — уверенно сказал я, посмотрев купцу прямо в глаза. — Так что готовьте своих людей, раздавайте указания и смотрите, чтобы всё прошло по плану. А что касается семейства Обуховых, то к вечеру я сам наведаюсь к Аполлону и поговорю касательно продажи артефактов. Ну и заодно обсудим выходки его недоделанного отпрыска.

Гусятников качнул головой и уважительно ухмыльнулся в пышные усы.

— Ну смотри, Артём. Дело твоё, — купец заложил палец за жилетный ремень и посмотрел на меня с лёгким профессиональным прищуром. — Только ты с Аполлоном осторожнее. Мужик он серьёзный, старой закалки.

— И как он обычно дела ведёт? — перебил я, привычно собирая факты перед встречей. — Через колено ломает или действует более дипломатично?

— По-разному… — нехотя отозвался Гусятников. — Если почует слабость, сразу сожрёт с потрохами, а вот с сильными оппонентами действует иначе — путём интриг или взаимовыгодных договорённостей. Половина города у него в должниках ходит, да и с комендантом он давно на короткой ноге.

— А с отпрыском его что? Аполлон за него до конца впрягаться будет?

— Впряжётся, куда деваться, родная кровь. Хотя сам понимает, что сынок у него — полное убожество. Слушай, хочешь, я составлю тебе компанию? Мы с Аполлоном давно друг друга знаем, весовые категории у нас одинаковые. Вдвоём будет как-то сподручнее, что ли. И больше шансов, что он согласится на сделку.

Я покачал головой, срезая его предложение на корню.

— Нет уж, господин Гусятников, группа поддержки мне точно ни к чему, — я чуть прищурился, наблюдая за реакцией купца. — Вы же сами только что сказали, что договариваться этот тип привык только с равным оппонентом, за которым отчетливо чует силу. А теперь подумайте, что случится, если я приду к нему с вами под ручку?

Гусятников на секунду замялся, сдвинул густые седеющие брови и нахмурился, быстро прокручивая в голове расклад.

— Хм… Да уж, хорошего мало, — неохотно протянул он, поглаживая бороду. — Обухов сразу решит, что вы испугались идти в одиночку, поэтому заручились поддержкой влиятельных купцов этого города и пытаетесь действовать через нас.

— И… — я сделал паузу, подталкивая его закончить мысль.

— И перестанет воспринимать тебя как самостоятельную фигуру, — кивнул Гусятников, поняв мою логику. — Решит, что ты просто мальчишка, который не способен решать проблемы самостоятельно.

— Вот именно.

Купец замолчал, молча изучая моё лицо. Он явно выискивал в глазах хоть малейшие признаки блефа, мандража или глупого юношеского самохвальства, но наткнулся лишь на холодную прагматичную уверенность.

Вздохнув, он тяжело качнул головой, признавая моё право на эти действия.

— Ну… ладно, — проворчал купец, окончательно сдавая позиции. — Спорить не буду. Увидимся на аукционе, парень. Надеюсь, вся эта затея в итоге выгорит.

Гусятников сделал короткий жест рукой, подзывая возницу. Сквозь заунывный шум осеннего ветра тут же донёсся сухой перестук копыт и скрип рессор, и к самому краю тротуара плавно подкатила чёрная лакированная карета с гербом торгового дома на дверцах. Купец тяжело поднялся по ступеньке, коротко бросил вознице приказ и скрылся в полумраке салона, а экипаж тут же тронулся с места, поднимая грязь из луж.

Я же остался стоять на сыром крыльце, ещё раз с хрустом размял затекшие пальцы и поднял взгляд на циферблат больших часов над входом в рыбные ряды. До начала торгов оставалось ровно двадцать минут.

Как раз успею нормально позавтракать в ближайшей лавке и разложить по полочкам всё, что должно случиться до конца этого дня.

День пролетел единым плотным комом из суеты, встреч и бесконечных комбинаций, и только к вечеру мне наконец-то удалось нормально присесть и перевести дух.

И место для этого передыха я выбрал подходящее. Ресторан «Золотая стерлядь» с первых же шагов полностью оправдывал свой статус лучшего заведения Жаровска. Позолоченная лепнина на высоком потолке, тяжёлые бархатные портьеры, полностью глушащие уличный шум, мягкий свет хрустальных люстр и безупречно накрахмаленные скатерти создавали нужную атмосферу.

Оглядываясь по сторонам, я поймал себя на мысли, что в этом мире мне ещё не приходилось бывать в настолько престижных заведениях. Впрочем, удивляться тут было нечему: у меня просто не было времени на подобные изыски.

Пока я жил в столице, голова была занята совсем другим — сперва я отчаянно пытался сообразить, где вообще нахожусь, кто я такой и точно ли всё происходящее вокруг не является плодом моего больного воображения. Ну а когда первый шок прошёл, началась суровая рутина, в которой приходилось сутками тренироваться, чтобы не скопытиться в самые кратчайшие сроки.

В Сечи таких заведений не было в принципе. Ходоки ведь народ простой и, когда напьются, становятся совершенно неуправляемым. Нажрутся мужики до беспамятства и сразу начинают крушить всё вокруг чисто ради развлечения. Ну а владельцы разного рода увеселительных заведений прекрасно знали об этой специфической особенности. Поэтому вкладываться в роскошь никто не рисковал, ибо никаких денег не хватит каждый раз чинить мебель и покупать новую посуду.

Я и сам никогда не был любителем пафосных ресторанов, но в Жаровске я собирался вести крупную игру. А местная элита судит исключительно по внешнему виду. Стоит хоть раз показаться в дешёвом кабаке, и они сразу решат, что у меня нет денег и влияния — таверна Стужева не в счёт, так как большая часть народа в курсе его прошлого и приблизительно понимает, кто и почему у него останавливается.

Так что