Восхождение Морна. Том 13 - Сергей Леонидович Орлов

Эраст медленно выпрямился, убирая руки со стола. Пальцы на его ладонях мелко и судорожно дрожали.

— Чего ты от меня хочешь? — процедил он сквозь зубы, окончательно сдав позиции.

— Ровно того же, чего до этого потребовал от них. Показаний на Коробьина и Пафнутьева. Оформим всё так, будто это была их идея, будто именно они слезно упросили тебя пожертвовать из личного хранилища этот коллекционный набор магии Пепла, чтобы состряпать против меня ложное обвинение. Ты ведь вовсе не дурак, Эраст. Ты просто по своей наивности доверился не тем людям. В этой жизни такое случается…

Он молча впился в меня взглядом ещё на пару секунд, проваривая в башке варианты, а затем резко развернулся на каблуках и вылетел из допросной. Уже через мгновение из глубокого коридора участка донеслось его яростное, сорвавшееся на визг:

— Коробьин!

Я тяжело вздохнул и опустил взгляд на тяжёлые металлические наручники, спокойно лежавшие передо мной на столе.

Ну вот… сделал гадость, на душе радость.

Теперь осталось просто спокойно дождаться, когда эта троица начнёт наперебой закладывать друг друга…

Толстые каменные стены допросной комнаты участка отлично гасили любые внешние шумы, так что из коридора не долетало практически ни звука. Однако судьба сама решила подкинуть мне возможность проконтролировать развитие ситуации.

Тишину нарушил один из конвоиров, охранявших дверь снаружи. Он осторожно приоткрыл створку, шагнул в помещение и сразу опустил взгляд на пол. Эраст в порыве ярости так стремительно выскочил из допросной, спеша заткнуть рты Оценщиками, что даже не заметил, как выронил из кармана дорогую кожаную перчатку.

Стражник быстро нагнулся, поднял её с пола и двинулся обратно к выходу. Из-за общего переполоха в участке или просто по собственной халатности он забыл плотно прихлопнуть тяжёлую деревянную створку за собой. В итоге массивный засов снаружи остался не задвинутым, а сама дверь замерла приоткрытой на пару пальцев.

Благодаря этой щели акустика длинного каменного коридора сработала идеально. Из приёмной сразу же донеслись взволнованные и злые голоса, переругивавшиеся на повышенных тонах.

Орали снаружи сразу в три глотки, совершенно забыв про элементарную осторожность. Сначала в коридоре гремел истеричный вопль Эраста, который от слепой ярости и бессилия постоянно «давал петуха». Затем этот крик перебивал отрывистый, злобный лай Коробьина, изо всех сил пытавшегося перехватить инициативу в споре и осадить зарвавшегося пацана. А чуть позже в их ожесточённую перепалку встревоженно вклинивалось жалобное, визгливое блеяние Пафнутьева.

Последний в полной панике судорожно лепетал жалкие оправдания и одновременно пытался переложить всю ответственность на своего старшего напарника.

И хотя из-за приличного расстояния и гулкого эха в замкнутом каменном пространстве большинство слов сливалось в непрерывную какофонию, отдельные реплики абсолютно чётко прорывались сквозь приоткрытый дверной проём.

— Ты же сам говорил, что мы хотим его просто припугнуть! — возмущённо прокричал Коробьин. — Зачем вообще надо было тащить его в участок⁈ Или ты всерьёз надеешься спрятаться за широкой спиной отца и повесить всё на нас⁈

— Да-да! — тут же визгливо вторил ему дрожащий голос Пафнутьева, набравшегося смелости от отчаяния. — Мы молчать не намерены! Всё расскажем! Пусть все знают, кто тут зачинщик!

В коридоре на пару секунд зависла тяжелая пауза. Эраст, похоже, на мгновение аж дар речи потерял от такой наглости со стороны подкупленных Оценщиков, которые только что открыто пошли против него. Но уже в следующий миг в приёмной неожиданно грохнула перевернутая лавка.

— На меня всё скинуть удумали, гниды⁈ Да вы вообще обалдели! — не оставался в долгу сын Обухова, перекрывая их совместный оран и окончательно теряя остатки самообладания. — А ну пасти свои заткнули, пока я всему городу не рассказал, чем вы, гильдейские, на аукционах промышляете!

Всё развивалось ровно по тому сценарию, который я закладывал с самого начала. Оказавшись под ударом, обе стороны мгновенно проявили свою истинную натуру, ведь ни одна из них ни на грош не доверяла другой. В условиях нарастающей паники их хрупкий союз неизбежно дал трещину. И теперь, вместо того чтобы выступить единым фронтом, каждый из них судорожно спасал исключительно собственную шкуру, своей же отчаянной грызнёй всё глубже увязая в дерьме и одновременно закапывая бывших соучастников.

Спустя минут пять этот непрерывный, суматошный гвалт в приёмной начал постепенно утихать, сменяясь лишь угрюмым и глухим бубнением.

Вскоре и оно окончательно затихло, погрузив коридор в напряжённое молчание. Приоткрытая деревянная створка тяжело скрипнула и распахнулась настежь. В допросную размашистым, давящим шагом вошёл сотник Дубровин.

Лицо у опытного служаки всё так же сохраняло каменное, абсолютно непроницаемое выражение, прямо как и час назад во время первого допроса. Однако, внимательно всматриваясь в его потемневшие глаза и крепко сжатые, побелевшие губы, я отчётливо считывал состояние человека, у которого прямо перед носом увели крупный куш, на который он наверняка рассчитывал за организацию этого ареста и который теперь уплывал из его рук.

Впрочем, если порассуждать здраво, вряд ли Эраст решит опрокинуть сотника и оставить его без оплаты. Свою часть работы Дубровин выполнил: арестовал меня, оформил протокол и привёл в участок. И даже, как по мне слегка перестарался, проявив излишнее рвение. Судя по всему, служака искренне поверил в мою связь с магией Пепла, к которому испытывал лютую ненависть.

Дубровин сделал шаг ближе к столу и медленно опустил тяжёлый взгляд на снятые блокирующие наручники. На секунду застыв, он перевёл взор на мои абсолютно свободные, ничем не скованные кисти. И только после этого его густые брови удивлённо взметнулись вверх.

— Вы свободны, господин Морн, — мрачным голосом произнёс сотник, едва давя в себе закипающее раздражение. — Но всё изъятое имущество до окончания разбирательства остаётся в участке.

— Само собой. Особенно учитывая, что ничего моего среди изъятого не было. — спокойным тоном отозвался я и, поднявшись со стула, аккуратно пододвинул к нему наручники. — Кстати, отличные штуковины. Но больно уж ненадёжные. Вы бы передали вашим артефакторам, чтобы немного поработали над структурой.

Дубровин застыл, переводя ошарашенный взгляд с браслетов на мои руки, а затем снова обратно. Каменная маска на его лице наконец дала трещину. В глазах опытного служаки читался нешуточный шок, смешанный с искренним непониманием.

— Как? — коротко выдохнул он. — Замок рунный, фиксаторы стальные. Как ты вообще от них избавился?

— Элементарно, — я продемонстрировал ему правую кисть и с лёгким, едва слышным щелчком слегка сместил