НеТёмный 11 - Александр Изотов

— У господина Амира… — испуганно хныкнул тот, — Всё у него!

— Это который?

— Рядом с хозяином! Он ма-а-а-аг! — прошипел тот с лёгким восхищением. Думал, что я перетрухаю, наверное.

— Понял, — буркнул я.

Огромный бросс не самый юркий лазутчик, но мне пришлось тащиться через пьяное побоище, перешагивая храпящих и пердящих героев ночной попойки. Я всё же добрался до того самого господина Амира, уткнувшегося лицом прямо в мягкое место полуголой рабыни.

Звякнул связкой ключей, сразу заметил самый большой. Да, это он…

— Грабят… грабят, ироды… — чмокая губами, Амир махнул рукой, схватил связку и прижал к себе. Глаза он так и не открыл, и кольцо с ключами держал крепко.

Да продрись ты небесная! Чуть оттянув его палец, я высвободил нужный ключ и расстегнул кандалы. Оказалось, что застёгиваются они сами, ключ не нужен. Уже хорошо!

В браслеты для запястий, конечно же, были впаяны острые зачарованные косточки, царапающие кожу заключённому. Решит он буянить, как хозяин каравана прижмёт особый артефакт, и тело дебошира скрутит невообразимой болью. Не только же упырём пугать.

Я подцепил косточки ножом и просто обломал кончики. На всякий случай подложил кусочки дублёной кожи, чтобы кость вообще руки не касалась. Вернулся к клети с упырём, дёрнул дверцу… Да вестник я тупости! Закрыто!

Раздражённый, двинулся обратно… Это ведь каждый ключ теперь перебирать, снимать с колечка по очереди⁈ Казначей не расцепит пальцы, я такую породу людей знаю!

— Ключ с красной шерстинкой, сынок, — донёсся острый, как бритва, шёпот.

Я вдруг замер. Повернул голову и наткнулся на взгляд сухонькой старушки, сидящей в клети напротив. Седовласая морщинистая лучевийка, в глазах которой даже тяготы пути не стёрли искорки жизни, смотрела на меня с усмешкой. Ни в одном глазу сна у неё не было.

Прочитав удивление в моих глазах, она усмехнулась:

— Я послушница магии пыли, сынок. Неужели думал, что меня можно усыпить дымом?

— Ничего я не думал, — буркнул я.

А старушка вдруг подняла руку и оттянула рукав. На предплечье красовался замысловатый кружок с несколькими межемирскими буквами внутри.

— Клеймо не забудь. Этот Барак всех своих клеймит.

— Вот ведь… — вырвалось у меня.

Небо неотвратимо светлело, и наивному броссу пришлось теперь не ходить, а бегать. Найти проклятый ключ и треклятое клеймо… Нагрел я его мигом своими же пальцами и поморщился, прижигая кожу. Ну да ладно, любой самый тупоголовый целитель исправит это, да и я сам, если не лень дует.

Взяв бурдюк с вином, я залил бедному стражнику в горло столько, что он чуть не захлебнулся. Закашлявшись, через пару мгновений он так и заснул — торча головой в клети с упырём, который ерошил ему когтями вихры. В одной руке бурдюк с вином, в другой ключ от клети.

— Бедняжка, — донеслось от клети со старушкой, — Как он это объяснять Бараку-то будет?

— Тебя как звать-то? — спросил я, понимая, что лишний свидетель — это лишний свидетель.

— Ченай, — охотно отозвалась та.

— Молчать будешь?

— А с собой потом возьмёшь? — она хитро прищурилась.

— Там, где я — смерть.

— А здесь прям жизнь! — Ченай захихикала. Нервно, сквозь муки.

— Из клети точно выпущу, а там видно будет. Если молчать будешь…

— А кто ещё тогда меня выпустит? — старушка покрутила головой, — Больше таких не вижу.

Она говорила правду. Это было заметно даже без магических трюков, да я и так хорошо ложь чуял.

— Вот и славно, — сказал я, влезая в клеть. Закрыл, и вернул ключ в руку спящему стражнику.

Застегнул кандалы и сел. Ну вот у Барака и появился ещё один раб, очень-очень заметный. Вот только откуда он взялся, они вспомнить вообще не смогут.

План был хитрый и надёжный, как… как… эээ… как любой бросский план. Ну а если они не захотят играть в мою игру, то просто снесу всем им головы, и без магии справлюсь.

А теперь можно заняться сокрытием силы, пока эти пропойцы не начали вставать…

Когда первые гуляки стали со стоном продирать глаза, утренние лучи скупо прорезали листву деревьев. За это время я успел и помедитировать, постигая новые грани своей скрытности, и даже вздремнуть.

Чего это на меня так таращатся рабы из соседних клетей? Надеюсь, я не храпел?

— Убью этого торгаша! Опять своё сивушное пойло продал! — донёсся злой голос хозяина каравана, — Голова трещит, как будто поленом прилетело!

— И не говорите, господин Барак. В этот раз очень тяжко.

Утренняя тишина постепенно нарушалась гомоном просыпающихся. И весь шум был примерно на одной ноте — тяжкие стоны, ругань, и прочие страдания. Кто-то сразу пополз в кусты, выплёскивая наружу все вчерашние возлияния.

Упырь передо мной заворчал, задёргал гнилыми губами, зарычал, приоткрывая красные глаза. Одинокий солнечный лучик нашёл себе путь сквозь деревья и попал прямо на плечо твари, выбивая тонкий сизый дымок. Листва едва колыхалась от утреннего ветерка, и лучик то появлялся, поджигая упыриную кожу, то исчезал.

— Чего там Пахом-то рычит? — недовольно проворчал купец. — Опять, уроды, обмазали его лечебной мазью⁈ Всё вам шуточки! Уволю всех!

К нашей клети стали пробираться отдельные герои, первыми освоившие способность ходить прямо. Один начальник охраны, дородный воин, на пузе которого рубаха просто расползлась — один из тех двоих, кто сидел рядом с хозяином каравана. С ним к нашей повозке подошли ещё двое его подчинённых, усиленно трущих морды, чтобы проснуться.

Вот они все протёрли глаза. Растерянно глянули на их соратника, торчащего головой между прутьев клети, потом на упыря, чешущего ему когтями за ухом. Перевели полный задумчивости взгляд и уставились на меня…

— Это… эээ… кто? — начальник охраны почесал пузо и толкнул локтем одного из помощников. Тот пожал плечами.

— Бросс?

— Я вижу, что бросс… А откуда он у нас?

Ему ничего не ответили, потому что в этот раз упырь рыкнул особо сильно, дёрнув цепями. Все трое сразу вздрогнули. В воздухе запахло палёное плотью — тварь уже дымилась вовсю.

— Мать твою! Пахома чего не накрыли⁈ — взвизгнул купец, подошедший сзади.

Начальник охраны наконец проснулся, едва не подскочив на месте. Толкнул своих подчинённых:

— А ну, кретины! Мешки, кожу! Где покрывало⁈

Воины, толкаясь друг с другом,