Лиззи: укротительница симулянтов и Германа Великолепного - Ольга Придакова

«Барыня, так и рук не напасешься, трижды на день туда-сюда шнырять с подносами! Вон Его Светлость перебрался в гостевую — милое дело! И кухня рядом, и подавальщик цел!»

А старая хозяйка этого тела лишь виновато опускала лицо и соглашалась с мерзавкой!

А управляющий? Тот еще хмырь! Перед мысленным взором Лизы всплыло лощеное лицо с нависшими над подбородком щеками, мясистыми губами и поросячьими глазками под широкими блеклыми бровями. Господин Витморт. Его слащавая улыбка и снисходительно-покровительственный голос зазвучали в голове фантомной памятью прежней графини:

«Голубушка, цифры и счёт не предназначены для хорошенькой женской головки. Оставьте это мужчинам. Занимайтесь огородом, птицей, окружите заботой супруга.»

Лиза передёрнула плечами. Мужчина вызывал чувство брезгливости. Хотелось тут же тщательно вытереть руки салфеткой, словно к ней прикоснулась жаба. Однако встреча с этим субъектом необходима. Нужно обязательно стребовать с него все бухгалтерские книги за последний год. Господи, работы непочатый край! Отдохнула, называется, на Золотом песке Болгарии!

Лиза вздохнула, подходя к столовой. На миг замерла перед дверью и решительно толкнула створку.

Обед прошёл в гробовой тишине, разбавляемой лишь звоном серебряных приборов о старинный фарфор. Сигизмунд сидел напротив, подозрительно тихий, бледный и периодически бросал на жену задумчивые взгляды, в которых смешивались удивление и нешуточный интерес.

Блюда подавал молодой неуклюжий лакей, который с завидным постоянством ронял на пол то салфетку, то прибор, то спотыкался на ровном месте. Он явно не был готов к тому, что графиня смотрит на него не как на пустое место. Марты в зале не наблюдалось — главная горничная после утреннего перформанса в господских покоях наверняка отпаивала себя травами на хозяйственной половине. Да и с чего бы ей появляться в столовой? Не её поле деятельности. Но Лиза не забыла о хамке — до неё очередь обязательно дойдёт. План мести и наведения порядка созрел в её голове, пока она с аппетитом ела гусиный паштет, намазывая его на белый хлеб. Откладывать разборки в долгий ящик бывшая старшая медсестра не собиралась. Не в её характере.

Её слегка удивило некое разнообразие блюд на столе — в памяти прежней Лиззи лишь иногда проскальзывали мясные деликатесы — в основном преобладала постная похлёбка, каши и варёные яйца, но Лиза не стала акцентировать на этом внимания. Утренний стресс требовал снятия, а для этого ничто не подходило лучше хорошего плотного обеда.

Но вот тарелка опустела, салфетка аккуратно легла на фарфор, и Лиза выпрямилась, глядя на мужа: — Я хочу, чтобы ты составил мне компанию, Сигизмунд. Дело касается нашего замка, и откладывать его я не намерена.

Она поднялась из-за стола, одарив графа ледяной улыбкой — примерно так, судя по мелодрамам из прошлой жизни, аристократки изображают превосходство, когда берут ситуацию в свои руки.

Его Светлость с готовностью отложил прибор в сторону, промокнул губы, откинулся на спинку стула и приготовился слушать, с лёгким напряжением глядя на жену.

— На повестке дня у нас кадровая чистка, — продолжила она, направляясь к двери, нисколько не сомневаясь, что мужчина сразу же последует за ней. — Пора познакомиться поближе с теми, кто у нас тут кастрюли портит, рожи наедает и за чистотой не следит. Заодно узнаем, почему прислуга забыла, кто платит им жалованье и как следует разговаривать с хозяевами. Или ты желаешь вновь самоустраниться, прикинувшись больным? — Лиза приостановилась, повернувшись в пол-оборота к графу.

— Но, дорогая, я действительно болен! — тут же с жаром возразил он. — Приглашённый из столицы лекарь обнаружил у меня язву и прописал постельный режим со щадящей диетой.

— Лекарь твой, Сигизмунд, по-видимому, шарлатан, хоть и столичная штучка. На язвенника ты не очень похож. За обедом жаркое уплетал за милую душу, — усмехнулась она, собираясь продолжить движение.

— Что же мне, помирать с голоду? Жена что-то не торопится проявлять заботу. Наоборот, старается сжить со света какой-то терапией. Не подскажешь, дорогая, куда делась моя милая, нежная Лиззи? — огрызнулся мужчина.

— Пала смертью храбрых от непосильной ноши, взваленной на нежные плечи, — не осталась в долгу Елизавета. — Хочешь повторения?

Уточнять не стала, чего именно: смерти графини или физической нагрузки для графа. Явное его нежелание принимать бразды правления начинало подбешивать. Она уже набрала в грудь воздуха, чтобы сказать дражайшему супругу, какой он всё-таки скотина, если собирается вновь увильнуть от ответственности, но, вскинув взгляд на лицо мужчины, поперхнулась. С Его Светлостью происходило что-то непонятное: он неожиданно побледнел, над верхней губой и на висках выступил пот, граф пошатнулся и скороговоркой выдал:

— Дорогая, я полностью согласен с вами по всем пунктам. Лекарь шарлатан. Слуги обнаглели. В поместье пора навести порядок. А я… — он на секунду запнулся, будто прислушиваясь к себе, — позвольте откланяться. Мне… плохо. Вы же справитесь без меня?

Хотелось Елизавете съязвить, что слишком много жирной пищи за раз чревато её возвратом в виде рвоты и поноса, но позеленевшее лицо мужа заставило лишь выдавить из себя:

— Хорошо, дорогой. Отдыхайте. Я справлюсь. Как всегда.

После, проводив тяжёлым взглядом скособоченную фигуру супруга, который поспешил ретироваться из столовой столь резво, что его аристократическое эго едва не зацепилось за косяк, Лиза вышла следом, хмуря брови. Мозг старшей медсестры санатория «Светлый путь», привыкший анализировать и сопоставлять симптомы болезней, начал перебирать варианты внезапного недуга графа. Было странно, ведь ещё пару минут назад мужчина бодро препирался и вроде не собирался пускаться в бегство. Наоборот, Лизе показалось, что Его Светлость приклеится к ней банным листом после инцидента в спальне, а тут… вид такой, будто его переехал паровоз и граф в самом деле готовится отдать богу душу.

Она тряхнула головой. Ладно, ничего смертельного вроде не произошло. Скорее всего, обычное несварение желудка от переедания. Отлежится, попьет её фирменного отварчика, посидит за перегородкой на стульчике, глядишь, поумнеет и в следующий раз не будет тянуть в рот всё без разбору. А у неё сейчас по плану встреча с обнаглевшими слугами, — замок сам себя не избавит от лени и хамства.