Погоня за судьбой - Ди
— Что ж, спасибо тебе…
Сказать, что я была немного ошарашена — это значило ничего не сказать.
— А теперь по коням, не будем терять время, — решительно заявила Софи и поднялась с места…
* * *
Мы с Софи решили ехать налегке, прихватив автомат, портативный планшет, блистер с влагоконцентратами и пару тюбиков пищевой пасты разных вкусов. Вырвавшись из душных помещений на свободу, мы буквально перепорхнули через мост под знойными лучами звезды. Было жарко — намного жарче, чем в лаборатории, в которой днём хоть как-то работали кондиционеры, — но я рада была увидеть над головой оранжево-белую Мю Льва. Софи же наконец освободилась от незримого давящего присутствия монстра, скрывавшегося где-то в тёмных закоулках…
— А может, Джон сбежал на волю? — спросила я, размыкая сцепку у кормы вездехода, пока Софи закачивала в горловину топливного резервуара газ из шипящего жёлтого баллона. — Выбрался из лабы, да там, снаружи, его и сожрали. Или в лаве утонул… как вариант.
— Провёл карточкой и пошёл прогуляться по внутреннему двору, — саркастически заметила Толедо, а затем посмотрела в сторону расходящегося моста. — Не хочу даже об этом думать. Давай сделаем дело и попытаемся позвать кого-нибудь на помощь. Кого угодно — хоть конфедератов, хоть чёрта лысого.
Взяв планшет и укрывшись в тени массивного колеса, я указала метку на карте.
— Мы здесь. Разлом сужается через десяток кэмэ, но выйдут все пятнадцать, если двинем в обход поля в низине. Если Вася не соврал, там нас будет ждать природный мост. А самолёты летают раз в пятьдесят минут. Успеем?
— Тридцать туда, тридцать обратно… Без прицепа его можно будет как следует раскочегарить. — Софи похлопала огромную машину по пыльному колесу. — Через сколько там твой самолёт по графику?..
* * *
Под бодрую рок-музыку «Зубр» нёсся в объезд лавового поля, вдоль его кромки, а в стороне, за кипящими провалами и столбами дрожащего воздуха, мелькал шрам каньона. Датчик забортной температуры показывал семьдесят три градуса по Цельсию. В лицо задувал кипящий ветер, волосы наши были распущены и отданы на его милость, трепыхаясь и мелькая перед глазами.
Софи вела машину молча, лишь изредка покусывая нижнюю губу, и единственное, что выбивалось из окружающей цветовой гаммы — это разноцветные сполохи её локонов. Цвет каштана сменялся сиреневым, зелёным, розовым, оранжевым и снова превращался в блестящий кофейный оттенок, танцующий на ветру. Она отдалась вождению, и казалось, что здесь, вращая руль и нажимая на педали, была по-настоящему, неподдельно счастлива.
Далеко впереди, на раскрывшейся панораме берегá каньона сходились воедино, образуя тонкий каменный перешеек.
— Знаешь, о чём я думаю? — вдруг спросила Софи, не отрывая взгляда от дороги.
— О том, как хорошо было бы оказаться в любом другом месте, — предположила я.
— Не совсем. Я думаю… вдруг Джон — не единственный?
— В смысле?
— Что, если он не один? Что, если там, под полом, есть ещё этаж, а там… целая палата таких Джонов? Или что-то похуже.
— По-моему, ты пересмотрела ужастиков, Софи, — попыталась я отшутиться, но эта мысль засела в мозгу, как заноза.
— Я уже живу в одном из них, — парировала она. — С тех пор, как Ричи… — Оборвав себя, она резко вильнула рулём, огибая длинную, глубокую трещину, из которой валил пар. — Ладно. Не будем о плохом. Может, это чудовище и вправду сбежало. Может, его уже нет…
Природный мост был совсем рядом, и Софи замедлила машину. Транспортёр остановился в десятке метров от совсем сузившегося каньона. Толедо оценивающе глядела на это природное образование, прикидывая, выдержит ли оно вес тяжёлого «Зубра».
— Es pan comido, — выдохнула она и осторожно повела вездеход вперёд.
Поворот руля — и мы медленно ползём по камням. Под колёсами похрустывало, я снова задержала дыхание, инстинктивно сжалась в комок и даже втянула живот, пытаясь сделаться хоть чуточку легче. В ушах гулким эхом сердцебиения отдавались секунды — и вот мы снова на твёрдой земле. Пейзаж, казалось, застыл вокруг. Всё те же полдюжины сопок, которые я успела изучить досконально, едва заметно сдвигались вокруг, пока транспортёр, набирая скорость, пересекал новое базальтовое поле.
Облегчённо выдохнув, я вновь наслаждалась моментом свободы. Я ловила лицом встречный ветер и впитывала каждую секунду, проведённую в движении. Что может быть лучше, чем находиться в движении?
Впереди, в знойном мареве проступали чёрные угловатые обломки, беспорядочно разбросанные по широкой площади. Похоже, во время падения пилот задирал к небу нос корабля и до последнего пытался его вытянуть, поэтому полоса крушения растянулась на добрые полкилометра. Оставшаяся после катастрофы носовая часть по инерции проползла вперёд и была остановлена россыпью огромных щербатых валунов. Оторванная корма — грузовой отсек вместе с двигателями — сгорела и расплавилась, превратившись в чёрные бесформенные комья, из которых торчали изуродованные сверхвысокими температурами каркасы…
Софи подвела машину вплотную к останкам серой ребристой туши. Разбитая, вдавленная внутрь кабина жалобно косилась на нас закопчённым куском лобового обтекателя. Припав на правый бок, погибшая машина вытянула к небу распахнутый боковой люк, возле которого выцветшей бледной сталью выделялся одиноко лежащий пистолет. Тел не было — зато вокруг были разбросаны занесённые песком, обкусанные, обточенные жвалами обломки костей, лоскуты одежды и пара потрёпанных бронежилетов. Похоже, у кого-то после крушения была славная пирушка…
Транспортёр остановился, Софи открыла дверь и ловко перебралась в кузов. Покопавшись в оборудовании, вытащила на свет ящик с инструментами и спрыгнула на песок. Перехватив автомат, я последовала за ней, и мы оказались под самым люком. Из темноты корабля до слёз в глазах разило жжёным пластиком и оплавленным металлом.
— Ты знаешь, где искать? — спросила я.
— Да, там всё на виду. — Софи щурилась на солнце, прижимая к животу чемодан с инструментами. — Кабина почти целая, есть шансы, что и репитер уцелел. Подкинешь меня?
Сцепив руки, я подсадила её на деформированную тушу «Остиума», и Софи скрылась во тьме. Взобравшись на корпус, я оглянулась по сторонам — было тихо, лёгкий ветерок таскал по земле пыль. Далеко впереди, оттенённая массивной горой с узкой плоской вершиной, виднелась зеркальная верхушка купола, словно исполинский мяч для гольфа — до лаборатории отсюда было рукой подать. Могли бы и на эту сторону мост построить, ей богу — даже пешком можно было бы за полчаса сходить туда-обратно. И вновь я с теплотой вспоминала старую добрую «Хускварну», подаренную станционному смотрителю…
Внутри чёрного проёма послышался грохот, треск, приглушённый матерок, и я спрыгнула внутрь, окунувшись в горелое зловоние. Мятые технические шкафы, ставшие полом, жалобно стонали под моим весом, пока я пробиралась в сторону кабины.
— Ну