Дуглас Рашкофф - Стратегия исхода

– А родителям ты говорила?

– О, я была та еще сволочь. Как они на меня заорут, я им давай рассказывать, что веду дневник и что их дерзость будет должным образом отмечена, когда за мной вернутся настоящие родители. Помню, сижу за столом, ем с треснутой тарелки спагетти и какой-нибудь соус из банки и закатываю глаза – мол, такая еда не годится для юной леди столь благородного происхождения. Точно мое небо генетически предрасположено к более тонкому вкусу.

– Я так понял, ты это преодолела, – поддразнил я. – Сосиски и то-се.

– Да, – мечтательно согласилась она. – Сейчас я типа скучаю. Тогда все такое реальное было. Простые вещи. А я так родителей мучила. Я гадина, да? Тогда я просто ужас что такое была. Мы с мамой ходили по магазинам, стояли на Конкурсе, на светофоре, ждали. И я, помню, оскорблялась, что люди в машинах не знают, кто я такая. Не останавливаются пред особой королевской крови. Я выбегала на дорогу, поднимала руки, чтоб они остановились и дали пройти. Бедная мама роняла сумки и вопила. А я так и стояла, руки подняв.

– И тебя ни разу не сбили?

– Не-а. Тогда я, видимо, удачливее была.

Этого я решил не касаться.

В кармане затрясся телефон.

– Прости, – сказал я. – Может, это…

– Глас хозяина? – Карла закатила глаза.

Я открыл «Звездопут»[194]. На дисплее высветился родительский номер.

– Алло?

– Йосси, ты где? – тревожно вопросил мамин голос. – Ты можешь разговаривать?

– Я на улице, – сказал я. – Не один.

– Можешь перезвонить? Или приехать? Отец дергается, завтра голосование. Ты бы приехал, а?

Карла вздохнула и потянулась к телефону. Я думал, она сейчас его с омерзением вырвет, но она ухватила резиновую пимпочку антенны и вытянула ее, как полагается.

– Рак мозга[195], – одними губами пояснила она.[196]

Ух ты. Какая забота.

– Он сейчас за компьютером сидит, – продолжала мама. – Смотрит на веб-сайт. Удивляется, почему на странице голосования кнопка «Нет» гораздо больше кнопки «Да». – Веб-сайт синагоги я нарисовал сам, еще в колледже. Теперь они используют этот сайт, чтобы прикончить отца.

– Так нельзя, – сказал я. Уж кто-кто, а я в курсе, как веб-архитектура влияет на решения. – Я приеду завтра. Не волнуйся. Мы все разрулим. Я тебя люблю. – И я нажал «отбой».

– Голосование? – тут же переспросила Карла. Я решил, что по этикету полагается объяснить, о чем речь, раз уж человек присутствовал при разговоре. И я рассказал Карле об отцовских проблемах с синагогой.

– Но ты-то, Джейми, – сказала она, когда я закончил. – Ты позволишь отцу проиграть?

– Что – «я-то»? Думаешь, я пользуюсь влиянием у реформистов Уайтстоуна?

– Идиот, они голосуют, блядь, на веб-сайте, – сказала она совершенно беззлобно. Просто манера такая. К чему это она клонит? – Ты же, блядь, хакер. DiscoKid или как там тебя.

– DeltaWave.

– Пофиг. Иди в Сеть, взломай сайт, пусть твой отец выиграет. Там же счетчик, наверное, или что-то.

– Карла, я не могу на сайте синагоги…

– Это почему еще? Они же на сайте синагоги твоего отца увольняют, так?

– Мы про общину говорим. Это тебе не целевой рынок.

– Чувак, тут для стрельбы твоего папашу целью наняли. По-моему, все честно. Зуб за блядский зуб.

– И это говорит девушка, согнавшая своих бывших мужиков в фокус-группу.

Я открыл ей дверцу лимузина, потом сел сам. Похоже, мне сегодня не обломится. Я дал водиле адрес Карлы.

– Карла, прости, я не хотел.

– Ну правда, Джейми. У тебя как будто в заповедях написано: «хуйня случается». Я такое в еврейских мужиках встречала. Вы словно боитесь, что, если за собой не уследите, вас снесет.

Мне не понравилось, как она сказала «в еврейских мужиках». В ее устах – грубо.

– Ты бы видела хасидскую свадьбу. Вот кого сносит.

– Но они же мужчин от женщин отделяют, нет? – И то правда. – Вы словно боитесь, что на свободе станете в итоге ебать синагогальных проституток, жрать человечину и приносить в жертву собственных детей. Просто плыть по течению вы не можете.

– У нас, знаешь, есть неплохая иллюстрация к тому, что бывает, когда люди плывут по течению. – Я встал на защиту своего наследия. – Скажем, Катастрофа. Блистательный пример случившейся хуйни. Почему, как ты думаешь, накинулись сначала на евреев? Потому что евреи давят на тормоза, когда все остальные слетают с катушек.

– Ага, теперь нацизм? Если ты опустился до нацизма, значит, я всухую выиграла. – И она в напускном пренебрежении скрестила руки на груди.

– По чьим правилам? – подыграл я.

– По моим, мистер Давить-На-Тормоза.

– Я не слабак.

– Ну ладно. – Она повернулась ко мне. – Посмотрим, умеешь ли ты отпускать тормоза. – И она встала коленями на сиденье, почти ткнувшись грудью мне в лицо.

– Я умею отпускать тормоза, – возмутился я.

– Да неужели? – Карла ногой нажала кнопку водительской перегородки и одним плавным движением завалила меня на сиденье.

От ее властности я занервничал и возбудился одновременно. Карла лежала сверху, целовала меня в шею, и член у меня встал так, что заняться им следовало немедленно. Я схватил ее за бедра и усадил на себя верхом. Она подчинилась и неторопливо закачалась вверх-вниз, гладя меня сквозь всю нашу одежду.

Суходрочка[197], однако восхитительная. Я блаженствовал, ловя Карлино горячее дыхание, окунувшись лицом в море длинных волос. Она была словно кошка, мурлыкала и урчала, стаскивая с меня пиджак и запуская зубы мне в шею. Я отчаянно хотел кончить и задергался быстрее.

– Не сейчас. Не так, – сказала она и принялась расстегивать мне штаны.

– Я не могу. – Машина уже остановилась. – Не здесь. Кто-нибудь…

– Да ну. – Она игриво оттолкнула мои руки. – Пошали для разнообразия.

– Да нет, правда, – настаивал я, игнорируя собственный безмолвный, пульсирующий протест. – Шофер… мы же в машине.

– Ладно, Джейми. Но если поднимешься, я тебя так просто не отпущу. – И она садистски ухмыльнулась.

Карла выбралась из машины, я торопливо подписал чек.

– Ест у мыня газыта завтрышныя, – сообщил водила, чья грамматика к концу смены и вовсе съехала. – В кырмане сыденья. Этот Бырнбаум сывсем быльной. Он – ды я тыперь его и вовсы нынавыжу…

Я сунул газету подмышку и ринулся за Карлой по лестнице. Как великолепно за нею гнаться и знать, что через секунду она будет моя. Мы влетели в квартиру, стащили друг с друга одежду и рухнули на матрас. Я отпихнул груды квартальных отчетов и биржевых сводок, чтоб хватило места телам, и сквозь поцелуи мы оба расхохотались: да тут целая гора макулатуры.

Я губами пробирался по Карлиному телу. В районе пупка носом учуял ее возбуждение. Ниже она меня не пустила. Притянула за плечи, лицом к лицу, выдохнула:

– Презерватив есть?

Не извиняясь за свою самонадеянность, я выудил из штанов три квадратика фольги. Разодрал один зубами и надел. Иногда от касания холодного латекса я обмякаю, но сейчас это не грозило. Член нырнул точнехонько куда надо.

– Подожди, – сказала она. – Принеси шнур.

– А?

– Около компьютера. Для меня.

Я растерялся.

– Давай, Джейми, – подначила она. – Сдерживаться не полагается.

Как угодно. Шнур. Я поскакал к компьютеру и ухватил последовательный кабель. Карла лежала на животе, закинув руки за спину.

– Нормально, – сообщила она. – Мне так нравится.

Я ничего подобного раньше не делал, но возражать не собирался. Обмотал ей запястья шнуром и завязал бантиком – послабее. Захочет – сама развяжет. Она покрутила руками, чтоб вышло туже, и недовольно заканючила:

– Не принтерный. Слишком толстый. Слабо. От USB[198].

Назад, к компьютеру. USB. Где? Ага, вот. Отлично. Я рванул шнур, на пол грохнулся сканнер. Назад в мгновение ока, стреножил Карлу, словно бычка на выгоне. Быстро на сей раз, а значит – по умолчанию туго.

Я дернул узел, и она застонала. Я завелся.

– Давай, Джейми, – задыхалась она. – Нормально. Я скажу, если нет. Давай же.

И я дал. Сцапал ее одной рукой за бедро, другой – за загривок.

Она выгнула спину. Латекс не давал ощутить влажное тепло – я знал, что я внутри. Резиновое оскорбление моей мужественности. Я ударил с силой, наверстывая отсутствие ощущений. Получи.

– Сильнее, – сказала она. – Выеби меня.

– Да, – ответил я. – Очень хорошо. – Не то говорю.

Она завращала глазами.

– Ну давай. – Она стиснула зубы. – Я же гадина. Сам говорил. Гадкая девчонка. Покажи мне, какая я гадина.

Я сделал, как просили, позабыв, что она невротичка с благими намерениями, помня лишь ее в «Гардене» – как она швыряет дротики в несчастного пацана. Я рукой обхватил ее за шею, притянул к себе и, стоя на коленях, вламывался в нее коротко и резко.