Сердце Степи, или Игра на понижение - Алена Сазонова

По крайней мере, я думала. О том, что уже почти неделя прошла с того злополучного визита к писарю. О том, что слухи о нашей помолвке не утихли, а, наоборот, разрослись, как снежный ком. О том, что Грраш до сих пор не нашел никаких следов «Ускорителя» на моих полях, но всё еще не снял блокиратор с моей руки. И о том, что я больше не вздрагиваю, когда вижу его за завтраком.

Привычка — страшная вещь. Ко всему привыкаешь.

Ярмарка встретила нас шумом за полмили до околицы. Сначала — отдаленный гул голосов, похожий на жужжание пчелиного улья. Потом — отдельные крики зазывал, ржание лошадей, скрип тележных колес. А когда мы вышли на главную улицу, меня накрыло волной запахов: свежий хлеб, копченая рыба, пряности, навоз, сено, дешевое пиво и что-то сладкое, кажется, медовые пряники.

Я невольно улыбнулась. Вот он, базар. Единственное место в уезде, где можно было забыть о долгах, налогах и оркских следователях. Ирония заключалась в том, что именно оркский следователь стоял сейчас рядом со мной.

— Здесь… оживленно, — заметил Грраш, оглядывая толпу.

— Это мягко сказано, — хмыкнула я. — Держитесь рядом. И, пожалуйста, улыбайтесь. Но не слишком широко. И без клыков.

— Без клыков — это сложно. Они у меня есть.

— Тогда просто не показывайте их.

— Постараюсь.

Мы двинулись вдоль рядов. Я шла первой, прокладывая путь сквозь толпу, Грраш следовал за мной, возвышаясь над головами, как маяк. Люди расступались перед ним — кто с любопытством, кто с опаской. Кое-кто уже узнавал «следователя-жениха» и принимался перешептываться. Я ловила обрывки фраз: «…та самая Варг…», «…орк, говорят, у нее живет…», «…а он ничего, высокий…», «…да ты на клыки посмотри!..».

Я стискивала зубы и шла дальше.

У лотка с мукой мы остановились. Торговец — круглолицый мужик в фартуке, перепачканном белой пылью, — заметил Грраша и побледнел, но быстро взял себя в руки.

— Госпожа Варг! — воскликнул он с преувеличенным радушием. — Давненько вас не было! А это, стало быть, ваш…

— Жених, — сказала я ровным тоном. — Старший следователь Грраш. Он помогает мне с покупками.

— П-приятно познакомиться, — выдавил торговец, косясь на Грраша. — Мука нынче хорошая, свежая. Почем берете?

— По обычной цене, — сказала я. — Два медяка за фунт.

— Для вас — полтора, — сказал торговец, не сводя глаз с Грраша. — Из уважения.

Я хмыкнула. Надо же, какая щедрость. Интересно, это уважение ко мне или страх перед моим спутником?

Дальше мы двинулись к лотку с солью. Там повторилась та же сцена: продавец нервничал, косился на орка, но цену сбросил. У лотка с чаем — то же самое. К тому моменту, когда мы дошли до овощных рядов, корзина была уже наполовину полна, а я сэкономила почти пять медяков.

— Вы приносите удачу, — заметила я, обращаясь к Гррашу. — С вами все дают скидки. Надо чаще вас брать на базар.

— Это не удача, — ответил он. — Это страх. Они боятся, что я их съем.

— Ну, после случая с керамикой я бы их поняла.

Он снова улыбнулся, той самой, новой улыбкой, которая уже не вызывала дрожи, а казалась почти… милой. Я поймала себя на мысли, что мне нравится эта улыбка. И тут же одернула себя.

Не время. Не место. Не тот человек.

Мы подошли к лотку с яблоками. Я выбрала несколько штук — для Уны, для пирогов, для Ветки. Пока я расплачивалась, краем глаза заметила, что вокруг нас собирается народ. Не так чтобы толпа, но человек десять-двенадцать — достаточно, чтобы вызвать у меня беспокойство. Они стояли поодаль и переговаривались вполголоса, поглядывая на Грраша.

— Кажется, мы привлекаем внимание, — тихо сказал он.

— Вы привлекаете внимание. Я — просто довесок.

— Вы недооцениваете себя.

Я удивленно взглянула на него, но он уже отвернулся, рассматривая лоток с сушеными травами.

И в этот момент из толпы выступил кузнец.

Звали его Борг. Здоровенный мужик с бычьей шеей, красным лицом и кулаками размером с пивные кружки. В деревне его знали как отличного мастера, но скверного пьяницу. Сейчас он был пьян — я поняла это по нетвердой походке, по мутным глазам и по запаху перегара, который достиг меня раньше, чем он сам.

— Эй! — гаркнул он, останавливаясь в трех шагах от нас. — Это что тут такое? Это что за чудище по нашей ярмарке разгуливает?

Толпа притихла. Я почувствовала, как напрягся Грраш — почти незаметно, но я уже научилась улавливать эти микроскопические изменения в его позе. Легкий разворот плеч. Чуть сдвинутая назад нога. Рука, невольно сжавшаяся в кулак.

— Борг, — сказала я, стараясь сохранить спокойствие. — Иди проспись. Ты пьян.

— Я пьян?! — Он захохотал, и смех его был неприятным, лающим. — Может, и пьян! А ты продажная девка! Орка в дом привела! Род свой опозорила!

Я стиснула зубы. Слова ударили хлестко, как пощечина. Краем глаза я видела, как переглядываются зеваки. Кто-то ухмылялся. Кто-то прятал глаза. Кто-то качал головой.

— Борг, — сказала я тихо, — уйди. По-хорошему.

— По-хорошему? — Он пьяно ухмыльнулся и шагнул ближе. — А если не уйду — что? Твой клыкастый защитит? Пусть попробует! Я таких в Пограничную войну знаешь сколько перебил? Да я…

Он не договорил. Наклонился, зачерпнул ладонью ком грязи с дороги и швырнул в Грраша. Ком ударился о его сюртук, оставив на безупречной серой ткани мерзкое бурое пятно.

Мир замер.

Я смотрела на это пятно — на грязь, стекающую по рукаву, на капли, упавшие на начищенные сапоги. На лицо Грраша — спокойное, бесстрастное, только желваки заходили под скулами. Он не двигался. Он смотрел на кузнеца сверху вниз, и в этом взгляде не было ни гнева, ни обиды. Только холодная, спокойная констатация факта. Так смотрят на препятствие, которое нужно обойти.

— Вы закончили? — спросил он ровным голосом.

— Что? — Кузнец замер с поднятой для нового броска рукой.

— Я спросил, закончили ли вы. Если да, то мы продолжим покупки. Если нет — я подожду.

— Ах ты… — Кузнец побагровел еще сильнее, на шее вздулись вены. — Ты издеваешься? Ты, оркская морда, думаешь, что ты здесь главный? Что ты можешь ходить по нашей деревне, ухмыляться и…

Он снова швырнул грязь. На этот раз ком попал в лицо — прямо по очкам, по переносице, по щеке. Грраш даже не моргнул. Он стоял, как скала, только грязь медленно сползала по